Сначала Ольга не поняла, что происходит, а поняв, вскочила и с испуганным вскриком отпрыгнула к выходу из комнаты. Увидела же она то, что лежавший на коврике волк вдруг стал увеличиваться размерах, лапы его начали вытягиваться, выпрямляться, голова — приобретать более округлую форму, шерсть, покрывавшая тело — исчезать, обнажая гладкую человеческую кожу. Окончательное превращение Ольга не застала. Выскочив, как ошпаренная из кабинета, она побежала в спальню и заперлась там, заблокировав и выход на террасу…
374 мин, 29 сек 10455
После эти двух ночных пробуждений последовало много совершенно спокойных ночей, так что Ольга и думать забыла, что её когда-то что-то беспокоило. Теперь она спала великолепно, засыпая около полуночи и просыпаясь в восемь со звонком будильника. Так продолжалось до тех пор, пока однажды, в самом начале осени, её вновь посреди ночи не разбудил звук чьих-то шагов за дверью спальни, но на этот раз в его реальности не было никаких сомнений.
Ольга лежала в кровати, накрывшись одеялом, и прислушивалась к тому, что происходило за дверью её комнаты. Секунду назад она слышала там чьи-то шаги, человеческие шаги. Она была уверена, что ей это не показалось и не приснилось, и спинным мозгом чувствовала, что за дверью кто-то есть, кто-то чужой. После недавнего сна её мозг ещё медленно соображал, но он уже вёл лихорадочную работу, пытаясь решить, что же делать. Повинуясь больше инстинкту, нежели рациональным соображениям, Ольга начала тихо стягивать с себя одеяло и осторожно подниматься в постели. Она не отрывала напряжённого взгляда от дверной ручки, смутно различимой в темноте спальни, словно та была для неё источником величайшей опасности в мире. Мгновенья текли как часы, девушка уже освободилась от покрывала и сумела бесшумно сесть в кровати, продолжая прислушиваться к ночным звукам. И вдруг она услышала едва уловимый вздох, донёсшийся из-за закрытой двери, и в тот же миг её ручка начала опускаться.
Сработал спусковой крючок, никогда прежде в своей жизни Ольга не двигалась с такой скоростью. Она даже сама не усела понять, как сделала это, но за те несколько секунд, что опускалась изогнутая металлическая ручка, и открывалась дверь спальни, девушка успела не только выпрыгнуть из кровати, но и пересечь полкомнаты, и, отодвинув оконную раму, выскочить на террасу. Уже с этой позиции с бешено колотившимся где-то в районе горла сердцем он увидела… В проёме приоткрытой двери в спальне появился высокий человек, молодой парень, которого Ольга никогда раньше не встречала. Выглядел он очень странно: до пояса раздетый — из одежды на нём были только какие-то старые мешковатые штаны — босой, тёмные волосы взъерошены. Но всё это Ольга отметила разве что задним умом, попытавшимся с первого взгляда оценить потенциального врага, передний же, рациональный ум её был просто в ужасе от появления незнакомца.
А незнакомец, увидев Ольгу, застывшую посредине террасы, словно испуганная кошка, готовая в любой миг броситься наутёк, остановился на пороге комнаты. Лицо его, плохо различимое в сумраке спальни, казалось предельно сосредоточенным, но при этом печальным — хотя, быть может, то была лишь игра ночных теней на его чертах. Его поза и поднятые в примирительном жесте руки говорили о том, что он не собирался нападать на девушку, а лишь хотел поговорить с ней. Это намерение он подтвердил словами, сказав негромким, успокаивающим тоном:
— Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.
Услышав голос незнакомца, Ольга вздрогнула, причём не только потому, что боялась его обладателя, непонятно как попавшего посреди ночи в её дом. Этот глубокий, с ноткой невысказанной тоски голос показался ей смутно знакомым, будто она уже слышала его раньше и при подобных же обстоятельствах. Рациональный разум не мог найти этому объяснения — в тот момент он у неё вообще плохо работал — но подсознание, укрепившее свою власть под воздействием стресса, упорно говорило Ольге, что она уже видела этого человека. Неизвестно когда и где, но она уже встречалась с ним и до ужаса его боялась.
Но поскольку все эти мысли пробегали у Ольги в голове, а внешне она по-прежнему оставалась неподвижной и безмолвной, ночной гость, вероятно, подумал, что она успокоилась. А сделав такой вывод, он решил, должно быть, что может попытаться наладить с девушкой контакт, и переступил порог комнаты, приблизившись к ней на один шаг. Однако молчание Ольги вовсе не означало её готовность продолжить общение, и это неосторожное действие чужака сработало для неё как сигнал к действию. В сознании девушки больше не было ни одной мысли, ни о голосе незнакомца, ни о том, кто он такой. В тот миг Ольга хотела только одного — бежать без оглядки, пока не доберётся до людей, до кого-нибудь, кто поможет ей, а потом она уже разберётся со всем остальным.
И она побежала. Сначала через двор, а потом, перекувыркнувшись через забор, по полю, в сторону соседских домов. Ноги её скользили на холодной и влажной траве — ведь она выскочила из дома, как была, босая и в ночнушке — но, к счастью, ночь была тёплой, а страх придавал ей скорость. Ещё никогда прежде в своей жизни Ольга не бегала так быстро, как в ту ночь, спасаясь от внушавшего ей ужас преследователя. И хотя соседские дома находились на приличном расстоянии от её собственного, она очень скоро приблизилась к ним. До первого на её пути домика с погасшими окнами оставалось уже не больше ста метров, как вдруг тот, от кого она убегала, вырос буквально из-под земли, оказавшись между ней и спасительным жилищем.
Ольга лежала в кровати, накрывшись одеялом, и прислушивалась к тому, что происходило за дверью её комнаты. Секунду назад она слышала там чьи-то шаги, человеческие шаги. Она была уверена, что ей это не показалось и не приснилось, и спинным мозгом чувствовала, что за дверью кто-то есть, кто-то чужой. После недавнего сна её мозг ещё медленно соображал, но он уже вёл лихорадочную работу, пытаясь решить, что же делать. Повинуясь больше инстинкту, нежели рациональным соображениям, Ольга начала тихо стягивать с себя одеяло и осторожно подниматься в постели. Она не отрывала напряжённого взгляда от дверной ручки, смутно различимой в темноте спальни, словно та была для неё источником величайшей опасности в мире. Мгновенья текли как часы, девушка уже освободилась от покрывала и сумела бесшумно сесть в кровати, продолжая прислушиваться к ночным звукам. И вдруг она услышала едва уловимый вздох, донёсшийся из-за закрытой двери, и в тот же миг её ручка начала опускаться.
Сработал спусковой крючок, никогда прежде в своей жизни Ольга не двигалась с такой скоростью. Она даже сама не усела понять, как сделала это, но за те несколько секунд, что опускалась изогнутая металлическая ручка, и открывалась дверь спальни, девушка успела не только выпрыгнуть из кровати, но и пересечь полкомнаты, и, отодвинув оконную раму, выскочить на террасу. Уже с этой позиции с бешено колотившимся где-то в районе горла сердцем он увидела… В проёме приоткрытой двери в спальне появился высокий человек, молодой парень, которого Ольга никогда раньше не встречала. Выглядел он очень странно: до пояса раздетый — из одежды на нём были только какие-то старые мешковатые штаны — босой, тёмные волосы взъерошены. Но всё это Ольга отметила разве что задним умом, попытавшимся с первого взгляда оценить потенциального врага, передний же, рациональный ум её был просто в ужасе от появления незнакомца.
А незнакомец, увидев Ольгу, застывшую посредине террасы, словно испуганная кошка, готовая в любой миг броситься наутёк, остановился на пороге комнаты. Лицо его, плохо различимое в сумраке спальни, казалось предельно сосредоточенным, но при этом печальным — хотя, быть может, то была лишь игра ночных теней на его чертах. Его поза и поднятые в примирительном жесте руки говорили о том, что он не собирался нападать на девушку, а лишь хотел поговорить с ней. Это намерение он подтвердил словами, сказав негромким, успокаивающим тоном:
— Не бойся меня, я не причиню тебе вреда.
Услышав голос незнакомца, Ольга вздрогнула, причём не только потому, что боялась его обладателя, непонятно как попавшего посреди ночи в её дом. Этот глубокий, с ноткой невысказанной тоски голос показался ей смутно знакомым, будто она уже слышала его раньше и при подобных же обстоятельствах. Рациональный разум не мог найти этому объяснения — в тот момент он у неё вообще плохо работал — но подсознание, укрепившее свою власть под воздействием стресса, упорно говорило Ольге, что она уже видела этого человека. Неизвестно когда и где, но она уже встречалась с ним и до ужаса его боялась.
Но поскольку все эти мысли пробегали у Ольги в голове, а внешне она по-прежнему оставалась неподвижной и безмолвной, ночной гость, вероятно, подумал, что она успокоилась. А сделав такой вывод, он решил, должно быть, что может попытаться наладить с девушкой контакт, и переступил порог комнаты, приблизившись к ней на один шаг. Однако молчание Ольги вовсе не означало её готовность продолжить общение, и это неосторожное действие чужака сработало для неё как сигнал к действию. В сознании девушки больше не было ни одной мысли, ни о голосе незнакомца, ни о том, кто он такой. В тот миг Ольга хотела только одного — бежать без оглядки, пока не доберётся до людей, до кого-нибудь, кто поможет ей, а потом она уже разберётся со всем остальным.
И она побежала. Сначала через двор, а потом, перекувыркнувшись через забор, по полю, в сторону соседских домов. Ноги её скользили на холодной и влажной траве — ведь она выскочила из дома, как была, босая и в ночнушке — но, к счастью, ночь была тёплой, а страх придавал ей скорость. Ещё никогда прежде в своей жизни Ольга не бегала так быстро, как в ту ночь, спасаясь от внушавшего ей ужас преследователя. И хотя соседские дома находились на приличном расстоянии от её собственного, она очень скоро приблизилась к ним. До первого на её пути домика с погасшими окнами оставалось уже не больше ста метров, как вдруг тот, от кого она убегала, вырос буквально из-под земли, оказавшись между ней и спасительным жилищем.
Страница 17 из 106
