Ночью в морге слышны шаги

— Постой, Мить! Но тебе же отчим не разрешает приходить к нему на работу!

— А никто и не узнает! Да и папу я давненько уже не видел! Так что давайте отсюда уходить, а завтра я у папы спрошу, прав ли этот парень сестры Антона.

— Можно подумать, тебе отец правду расскажет, что они там мертвецов подкармливают! — насупив брови и сморщив лоб, буркнул Антон.

Мы быстро покинули то место, а Максим сказал, что не станет записывать этот рассказ в «Книгу страшных историй» пока достоверность не подтвердиться.

Завершение следующего дня, мы все ждали сильнее, чем Новый год. Ведь именно в этот день я должен был пойти к отцу на работу и узнать у него правду.

Как и раньше, я прокрался в кабинет к папе и хотел было его напугать. Бывало, я частенько доводил отца до прединфарктного состояния. Сами понимаете, где он работает. Но в этот раз, всё пошло не по плану. Стоя в кабинете в ожидании открывающейся двери, я услышал звук клацающего замка. Сначала мне стало страшно, что кто-нибудь посторонний меня увидит в этом кабинете и подумает, что я какой-то сорванец-беспризорник и моему отцу «прилетит» за то что постоянно забывает закрывать свой кабинет.

Лишь минут через двадцать я понял, что меня заперли. Меня заперли! И, судя по времени, до утра уже никто не откроет, ведь рабочий день закончился двадцать минут назад.

Сначала я запаниковал и около минуты судорожно долбил в дверь. Затем вспомнил, что отец иногда оставлял дубликат ключа от кабинета, если вдруг его закрою, как, например, это случилось со мной.

Заглянув в самый верхний ящик, мне сразу же повезло. На самом дне легонько блеснуло моё спасение, тот самый ключ. Но основные проблемы ждали меня впереди. Непонятно почему, но сегодня в морге не было даже дяди Вани, охранника. Обычно, когда мы с папой после его смены шли пить в парк лимонад, он останавливал нас и угощал пирожками с вишней, которые ему давала с собой на ужин его жена. Они были такие вкусные, что я съедал и свой пирожок и папин. И сейчас, шагая по тёмному коридору, в который еле пробивается последний луч заходящего солнца сквозь окно закрытой парадной двери, я бы всё отдал лишь бы снова увидеть это добродушное лицо старика.

С последней надеждой я дёрнул ручку главной двери и моё сердце замерло. Дверь даже не пошевелилась, чем нагнала на меня кучу разных мыслей. Страшилки друзей не вырастили во мне скептика, а напротив, дали отличную почву для фантазий. Теперь, спустя пятнадцать лет, из которых пять ушло на реабилитацию, я уже могу об этом спокойно рассказать! После обнаружения, что входная дверь закрыта, я разрыдался как маленькая девочка. Я звал на помощь, барабанил в двери, но всё было без толку. Лишь после того, как истерика прекратилась, я вернулся в отцовский кабинет и заперся там. Я изо всех сил держал свои мысли в узде и не давал воли фантазиям, чтобы не пугать себя ещё больше. Но растёкшийся по длинному коридору морга звон упавшего металлического предмета, привёл меня в чувства. Я подскочил с кресла и помчался на звук, надеясь, что кто-то из работающих здесь людей вернулся и заберёт меня из этого ада.

Оказавшись в коридоре, прислушиваясь к звукам и осторожно шагая, я подходил к каждой двери и заглядывал в маленькое окошко…

Чтобы было не так страшно я нашёл электрощиток и включил свет в коридоре.

Сейчас уже не передать того чувства, которое я испытал, почувствовав на себе взгляд того… кого описать я не смогу до конца жизни. Каждый раз вспоминая его черты, меня бросает в дрожь и выворачивает наружу. Последняя включившаяся лампа в дальнем углу коридора, подсветила его.

С виду это был обычный человек. Такого же роста… руки, ноги, голова. Но весь он был окровавлен, а одежда… словно её рвали собаки. Он пристально смотрел на меня. Свет люминесцентной лампы хорошо передавал цвет засохшей крови и тень на лице от торчащего из глаза прута, а окровавленный кусок трубы, которую «оно» держало в руках, вселяло ещё больший ужас, чем намотанная на левой ноге колючая проволока. Это нечто, стояло не двигаясь какое-то время, пока я не вышел из стопора и не завизжал, да так, что мне самому заложило уши.