Ноордвассер

— Ну, все когда-то бывает в первый раз… — он глянул на Кальдмеера и осекся. — Я, пожалуй, побуду с тобой немного.

Олаф проснулся от сильного неожиданного удара о корпус корабля, затем громкого скрежета. Катастрофа?! Вальдес, проведя несколько часов на жестком стуле, был уже на ногах. Он помог Кальдмееру поднятся.

— В рубку, скорей!

… Воздух в рубке был тяжелым, плотным и удушливым. Олаф услышал вырвавшееся у Вальдеса испуганное восклицание — тот стоял на коленях над лежащим без сознания Шнееталем… Внезапно Кальдмеер резко и грубо выругался, едва ли не впервые в жизни. Проклятие, и как он сразу не догадался! Рубку, как наиболее важный отсек, обслуживал специальный резервуар воздуха. Должно быть, он вышел из строя еще вчера — вот почему Олаф, отстояв вахту, почувствовал себя плохо. Похоже, концентрация углекислого газа превысила все пределы… А Шнееталь провел тут гораздо больше времени!

Кальдмеер нажал сигнал тревоги.

— Руперт, займись Адольфом! Зепп, проверь, что там с резервуаром — похоже, от вчерашнего крена он пострадал. Надо выяснить, остался ли там еще кислород. А до тех пор включи резевное снабжение рубки кислородом.

Йозев исчез, Руппи с Вальдесом потащили Шнееталя в его каюту. Сколько же Адольф пролежал без сознания? «Ноордвассер» явно сбился с курса, Кальдмеер понятия не имел насколько. Придется потратить время, чтобы вычислить их местонахождение… Сзади тихо приблизился Ротгер.

— Что с Адольфом?

— Надеюсь, все обойдется, Руперт при нем. Но, Олаф, мы давно идем подо льдами и один Леворукий знает, почему нас до сих пор не затерло и не раздавило. Хуже всего, что так будет еще долго. Мы забрались слишком далеко.

Следовало решить, что делать дальше.

Столкновение было серьезным — сильнее, чем им вначале показалось. Кальдмеер, посоветовавшись с Вальдесом, решил пожертвовать еще одним из резервуаров и выпустить из него кислород внутрь корабля. Но долго так продолжаться не могло — кислородные хранилища пустели, а когда им удасться всплыть, неизвестно. Может быть, через несколько часов, а если нет? Вальдес, поймав его взгляд, покачал головой.

— Мы забрались в самые северные широты. Скорее всего, если мы сможем пройти льды насквозь, снова выйдем на свободную воду.

— Или не выйдем. Запасов пищи и воды на борту хватит еще очень на долго, но воздух… Резервуары пустеют.

— А всплыв на поверхность, «Ноордвассер» все равно будет скован льдами, — Шнееталь обвел взглядом остальных. — Придется зимовать на льду.

Руппи поежился. Мечтал о приключениях, злился на чересчур спокойную жизнь? Вот, получай!

— И неизвестно, когда за нами вышлют помощь, — добавил Зепп. — Мы даже не знаем, где находимся, тут на картах куда не глянь — белые пятна…

Вальдес отмахнулся:

— Вот это как раз не проблема, господин механик. По-вашему, зачем я здесь?

Олаф молчал, но про себя все уже решил. Идти дальше, надеясь что льды чудесным образом расступятся — безумие. Кто-то из них должен выжить, спасти результаты экспедиции, предостеречь их последователей от подобных ошибок. Иначе для чего все это затевалось?

— Все свободны, — произнес он чуть более жестко, чем собирался. — Ротгер, прошу тебя задержаться.

— Батискаф, хорошая идея, но… ты же сам сказал, что он вмещает в лучшем случае трех человек…

— Официально пятерых. Но наша кесария, просвещенная и щедрая, снаряжает экспедиции экономя каждый золотой. Пять человек-то туда поместится, а припасы? Пресная вода? Снаряжение? Не считая записей и дневников. Я говорил об этом много раз, но меня не слушали… Все же уверены, что спасательные средства, это так, на всякий случай… — Олаф гневно дернул щекой и тут же заговорил о другом. — Ты понимаешь, да? Я не оставлю «Ноордвассер», но Руппи и Йозев должны спастись, они не виноваты в моих ошибках. Шнееталь необходим на батискафе — он опытный штурман. Они смогут пройти там, где не пройдет наш корабль.

— Да-да, — задумчиво протянул Ротгер. — Теплое течение, им стоит воспользоваться… И как ты скажешь им об этом?

Кальдмеер немного помолчал.

— Я ничего не скажу. Когда они окажутся в батискафе, открою шлюзы — они не смогут вернуться. Но что будет с тобой?

— Не беспокойся обо мне, капитан, спасай свою команду. Я сумею о себе позаботиться.

Они продолжали идти дальше, винт «Ноордвассер» упрямо рассекал воду, но всплыть на поверхность по-прежнему было невозможно. Оставалось только двигаться вперед.

— Ротгер, ты чувствовал, что так будет?

— Если бы я все знал заранее, я бы это предотвратил. Я понял слишком поздно.

— Они могут спастись — значит не поздно.

— Да, наверное.

— Ты тоже мог бы уйти?

— Я решил остаться.

— Почему?

— Понимаешь, бывает так, что обстоятельства сильнее нас — вот как сейчас. От нас как бы ничего не зависит… Но и в этой ситуации все равно есть выбор. Предпочитаю думать, что сделал свой выбор сам — как и ты — пусть даже это будет моя иллюзия.

— Ну у меня-то особого выбора не было, — усмехнулся Олаф. — Скажи я им правду, они бы не ушли. И погибли бы вместе со мной.