Нуар

— Мне кажется, я сегодня вовсе не спал, — произнес князь, рассеянно перебирая пышные перья веера сестры, лежавшего на ночном столике рядом с кроватью. Просторную усыпальницу наполнял благоуханный аромат ночных цветов. — Я только и думаю, что о нем. Я должен быть рядом, когда он очнется.

— Стефан, — Барбара легко села на ложе, встряхнула рассыпавшимися по точеным плечикам длинными черными кудрями. — Честно говоря, я не понимаю, что вы в нем нашли. Он такой… обычный.

— Я люблю Феликса. Я никогда и никого еще так не любил. Неужели вы до сих пор еще не поняли этого, Барбара? — Я вижу это, но понять не могу, — графиня поднялась и направилась к большому зеркалу в массивной серебряной раме, с удовольствием разглядывая себя и улыбаясь своему собственному отражению. — Наверное, я хуже вас. Я всегда довольствовалась мужчинами на одну ночь.

— О, дорогая, вы не хуже, вы просто другая, хотя мы с вами родные брат и сестра, — Стефан приблизился сзади к сестре, нежно обнял и поцеловал в лилейно-белую шейку. — А сейчас мне пора.

— Стефан, — графиня обернулась от зеркала, положила руки брату на плечи и с легкой тревогой поглядела ему в глаза. — Может, мне отправиться вместе с вами? — О нет, думаю, не стоит. Я хочу, чтобы в момент его пробуждения мы с ним были только вдвоем.

— Что ж, хорошо, — Барбара шаловливо чмокнула брата в губы и потянулась за расческой. — Однако когда вы на кладбище всласть намилуетесь со своим Феликсом, непременно жду вас в Сейт на ужин. Ну, а я тем временем приготовлю для вас какое-нибудь изысканное блюдо.

Дождь, шедший весь день, наконец-то прекратился, но на кладбище было по-прежнему сыро. Ноги Стефана утопали в грязи, мокрые ветви деревьев хлестали его по лицу и цеплялись за одежду. Если бы в этот поздний час на кладбище заглянул какой-нибудь случайный прохожий, то взору его предстала бы поразительная картина: облаченный в великолепнейший наряд XVII века изящный господин, стоящий коленями в грязи и выкапывающий голыми руками из свежей могилы гроб. Впрочем, жители Кракова в последнее время предпочитали не высовывать по ночам нос на улицу, и уж тем более вряд ли кому-нибудь из них пришла бы в голову экстравагантная мысль прогуляться ночью по кладбищу.

Стефан торопливо сорвал крышку с гроба и в волнении склонился над Феликсом. Тот выглядел настолько ослепительно, что Стефан несколько минут, благоговейно замерев, любовался своим творением. Но вот веки Феликса дрогнули, и он открыл глаза.

— Где я? — произнес он, удивляясь глубокому и чистому звучанию своего собственного голоса.

— Ты со мной, любовь моя, — прошептал Стефан, чувствуя, как его сердце смятенно трепещет, совсем как у простого смертного.

— Тогда все остальное не имеет значения… — Феликс приподнялся и сел. — Блин, что это еще за ящик? — Дорогой мой, это гроб, в который тебя накануне засунули твои родственники, — пояснил Стефан. — И, если тебе надоело в нем лежать, можешь его покинуть.

Феликс последовал его совету, одним прыжком выбравшись из открытой могилы. Его поразила собственная мощь и ловкость. Он словно бы перестал ощущать свое тело, точнее, наоборот, ощущал его слишком хорошо. Теперь оно было телом атлета или, скорее, некоего сильного зверя. И еще Феликс вдруг понял, что способен видеть в абсолютной темноте. Он взглянул на Стефана: — Ты ужасно чумазый.

Стефан негромко рассмеялся: — Вот они, твои первые слова в качестве вампира! Фельо, в тебе по-прежнему нет ни капли романтизма. Кстати, между прочим, откапывая тебя, я сломал целых два ногтя.

— И кто бы говорил о романтизме, — усмехнулся Феликс. — Значит, я вампир? — он потрогал языком свои зубы — теперь необычайно острые и крепкие.

— Да, отныне ты такой же, как я, — сказал Стефан и с легким беспокойством добавил: — Скажи, Фельо, ты не жалеешь о том… . что я с тобой сделал? — Нет. Я люблю тебя, и с тобой мне будет хорошо даже в аду. — Феликс решительно привлек к себе Стефана и поцеловал долгим глубоким поцелуем.

— Теперь мы всегда будем вместе, — Стефан тесно приник к Феликсу, обвил его своими тонкими руками. — Наша любовь будет длиться вечно…

— Вечно… — эхом отозвался потрясенный Феликс. — Знаешь, раньше меня всегда пугало это слово. Но сейчас я действительно хочу верить в вечность. И… это странно, но я по-прежнему боюсь потерять тебя. Стефан, если тебя не будет, я… я просто не знаю… — Феликс судорожно прижал к себе легкое хрупкое тело.

— О, Фельо, успокойся, — лепетал Стефан, чувствуя, как ему против воли передается тревога Феликса. — Ну что со мной может случиться? Я существую уже более трех веков, и до сих пор никому не удалось уничтожить меня. А сейчас и подавно не удастся, ведь теперь нас двое. Поэтому выбрось из головы все эти глупые мысли. Лучше скажи, как ты себя сейчас чувствуешь?

-Сейчас… — начал Феликс и замолчал, пытаясь прислушаться к себе и определить, что же он все-таки чувствует, но это оказалось невозможным. Ощущений было слишком много, и все они казались чрезвычайно сильными, перебивали друг друга, путались…