Нуар

Жители Кракова могли безбоязненно наслаждаться веселой предпраздничной суетой: вампир-маньяк их больше не тревожил. Жуткая загадочная история, длившаяся почти полгода, прекратилась так же неожиданно, как и началась. Разумеется, забыть такое было нелегко, и долго еще и полиция, и газетчики бились над разгадкой тайны. Но жизнь продолжалась, постепенно страх отступал, и интерес ослабевал, особенно под воздействием праздничной атмосферы, которая уже ощущалась, хотя до Рождества оставалось еще десять дней.

В один из таких предпраздничных вечеров подруги вытащили Агнешку на вечеринку в ночной клуб. Это было сделано главным образом для того, чтобы она, наконец, могла найти себе кого-нибудь. Со дня смерти Феликса уже прошло пять месяцев, рассуждали подруги, хватит горевать, пора забыть прошлое и двигаться дальше. И в конце концов Агнешка поддалась на их уговоры.

Пряча лицо в пушистом воротнике зимнего пальто, Агнешка в обществе трех своих подруг шла по улице по направлению к светящейся неоном вывеске клуба. Девушки торопились, почти бежали: в воздухе ощущался морозец.

Возле тротуара был припаркован роскошный автомобиль черного цвета, на заднем сидении которого Агнешка и ее подруги заметили парочку. Светловолосый мужчина, чьего лица не было видно, страстно целовал в шею девушку, которая сильно запрокинула голову назад, и на лице ее застыло совершенно безумное выражение, говорившее о том, что она либо получает неземное наслаждение от этого поцелуя, либо удолбана в хлам, либо и то и другое сразу. На водительском месте сидел еще один молодой человек, очень бледный, с черными волосами и большими темными глазами. Он с довольной полуулыбкой наблюдал за парочкой в зеркало заднего вида. Его лицо показалось Агнешке странно знакомым. Она против воли уставилась на него, пытаясь вспомнить, где и когда могла видеть эти такие характерные острые черты…

Почувствовав ее взгляд сквозь стекло, загадочный юноша, продолжая улыбаться, медленно обернулся к ней. Улыбка была очень приятной — приветливой, светлой, слегка озорной. Не только Агнешка, но и все три ее подруги невольно замедлили шаг.

-Смотри, Агнешка, какой кадр! — восторженно зашептала Каролинка. — Ой, кажется, он тебя заметил. Везет же!

Но очаровательный молодой человек в машине, взглянув на Агнешку, неожиданно вздрогнул, изменился в лице и поспешно отвернулся, чем поверг девушек в изумление. Пожав плечами, они пошли дальше.

-Наверное, он просто перепутал тебя с кем-то, — предположила Каролника, обращаясь к Агнешке.

-Странно… Мне он тоже показался знакомым… — пробормотала она, чувствуя растущее беспокойство.

Клуб был набит битком. Пучки яркого белого света пронизывали танцпол и извилистые темные коридоры, обесцвечивая лица людей, и делая их похожими на маски. В лазерных всполохах движения танцующих казались дерганными, как у марионеток.

Агнешка пробралась к бару, несмотря на то, что подруги тянули ее на танцпол, и устроилась у стойки, заказав себе легкий коктейль на основе сухого белого вина. Бар располагался как раз напротив входа, так что Агнешке было очень удобно рассматривать новых посетителей.

Над танцполом звучал ремикс на какую-то очень популярную песню. Медленная тягучая мелодия, стараниями ди-джея растянутая на добрых десять минут, наконец близилась к коде. Высокий голос с какими-то безумными, истеричными интонациями пел:

And I know that in the morning I will wake up.

To the shivering cold…

И тут в клуб вошли еще два посетителя. Первым в дверях показался уже знакомый Агнешке темноволосый юноша — тот самый, что улыбался ей, сидя в машине. А следом за ним вошел…

… And the Spiderman is always hungry.

Агнешка выронила бокал. По счастью, он упал не на пол, а на колени, и дело ограничилось лишь пятном на платье. Бармен, участливо качая головой, протягивал ей салфетку, но она этого не замечала, не сводя потрясенного взгляда с вошедшего молодого человека.

Он очень изменился. Он обрел холодную мраморную красоту. Его светлые волосы, лежавшие живописными волнами, блестели и искрились, точно посеребренные инеем, а ярко-голубые сияющие глаза (даже в полутемном помещении клуба можно было рассмотреть их цвет!) напоминали чистое морозное зимнее небо. Чувственные губы были ярко-красными, почти пунцовыми, и такой же странный, неестественный румянец полыхал на снежно-белых щеках.

И все равно Агнешка его узнала.

Как только к ней вернулась способность соображать, она поспешила отвернуться, чтобы он ее не заметил. Она поняла: если он ее узнает, ей конец. Вряд ли ему нужны свидетели того, как он расхаживает по ночным клубам через полгода после своих собственных похорон. И вряд ли стоит надеяться, что он пощадит ее, вспомнив о своей старой привязанности: едва ли в его новом состоянии у него сохранились какие-то человеческие чувства.