О долгах, ритуалах и живых покойниках

То, что ритуал пошел не так, он понял, когда сначала закричал как под Круцио Ральф, а потом и до Франко добралась боль. Ощущения были жуткие, будто из него тянули самую его сущность. И тогда Франко попросил о помощи, на что неожиданно откликнулось… море: небо резко затянули тучи, безмятежные до этого воды залива покрылись пеной, подул сильный ветер и разразилась буря. Блоггс ощутил себя выбравшимся на залитый солнцем простор из темного затхлого помещения с низким потолком. Он смог встать, Ральф рядом перестал кричать и жестами приказал Франко довести ритуал до конца. Что и было успешно сделано. Ральф отделался испугом, полутора месяцами пребывания на больничной койке и жутким разносом в исполнении главы рода Тауга. Франко — подробнейшим обследованием собственной тушки, а Маки в качестве бонуса получил слабенькие магические способности.

Как оказалось, Франко, Ральфа и Маки спасла приверженность моряков к традициям. На борту сейнера «Буревестник», куда Блоггса занесло за полгода до пропажи Маки, было принято «знакомить с морем» всех, кто волей случая оказался на его борту, даже если это не член экипажа, а любопытный поваренок, которому стало интересно, как ловят треску. Делалось это так: новичка прикрепляли к тросу и окунали в теплые воды Мексиканского залива, пока тот не закончит говорить абракадабру на неизвестном языке. Может в устах магла-капитана или его людей эта фраза и не имела силы, то для Франко все было совсем иначе: он стал чувствовать море, знал, когда будет непогода, где идет косяк рыбы, а когда к нему (и довольно скоро) вернулась способность колдовать, мог вызвать или успокоить шторм. Море же и откликнулось в тот раз на просьбу Франко о помощи.

Норваль нажал на аврорат, и об участии Франко и Ральфа в отчетах не было ни слова. Организаторов своеобразных «омолаживающих процедур» для богатых стариков нашли и арестовали. А вот ту самую медную монетку — нет, и, видимо, она снова всплыла, а Тауга открыли на нее и ее нынешнего владельца охоту. С прощением и забвением у этого старинного семинолского рода большие проблемы. Люциус Малфой смотрел на манипуляции мастера-артефактора над рукой Снейпа и размышлял о том, как сильно этот человек не похож на того всклокоченного грязного оборванца, который стоял над поверженным врагом в Хогвартсе. И дело здесь совсем не во внешности — говорят, ее научились менять даже маглы. Тот тощий мальчишка, что чудом победил сильнейшего волшебника современности, был мертв. Он ходил, говорил, пытался улыбаться, но его глаза были пусты: Люциус успел перехватить тусклый, равнодушный взгляд, когда Поттер стоял неподалеку от них с Драко и Нарциссой. Убийца Темного Лорда их узнал, но не сделал ничего, чтобы хотя бы обезопасить себя и окружающих от носителей Метки, врагов и убийц априори (и пусть у них не было палочек, тощему Поттеру хватило и отравленного кинжала вроде тех, что носила Беллатрикс): ни шевельнул палочкой, ни позвал авроров. Было хорошо видно, что если окружающие вовсю радовались ЕГО победе, кричали и смеялись, то сам он с болью смотрел на руины школы и тела павших и больше все на свете хотел просто закрыть глаза. Малфой не удивился, услышав три месяца спустя от охранявших камеры предварительного содержания авроров о внезапной смерти Поттера, он только подумал, что трех месяцев для агонии многовато.

Этот же сосредоточенный волшебник был жив. Стой нынешний мистер Поттер посреди Большого зала над телом Лорда, никто бы в ясном рассудке даже не подумал бы о случайности его победы. Никакой особой мощи или леденящей душу силы у этого человека не чувствовалось, но сомнений (в отличие от тех, что появлялись при взгляде на Гарри Поттера), кто кого — он или Темный Лорд — не возникало. Ушли в небытие сгорбленная спина, опущенные плечи и болтающиеся бесполезными плетями руки. Теперь в пальцах Франко не было Бузинной палочки, она ему была попросту не нужна. Интересно, сколько бы усилий приложил Лорд, чтобы привлечь такого артефактора на свою сторону? Вне всяких сомнений, много. А если бы тот не согласился, то убивать за отказ даже и не подумал бы, разве что тот сам бы на него напал. Лорд слишком ценил знания и мастерство, даже на пике своего безумия.