Фандом: Гарри Поттер. Иногда стоящему одной ногой в могиле может помочь лишь живой покойник.
87 мин, 26 сек 10164
— На слово я бы и рискнул поверить, но я абсолютно не доверяю вашей дырявой памяти.
Краем глаза Снейп успел заметить саркастическую усмешку, промелькнувшую на лице Люциуса. Нашел балаган!
— Что вы, сэр, как можно! — самодовольный нахал был убийственно серьезен. Лицо другое, но манеры — папаша во плоти! — Ральф уже скинул мне на мыло все материалы. Осталось только распечатать.
Замечательно. Новейшие магические разработки пересылаются с одного конца света на другой при помощи магловских средств связи. Докатились! Но Поттер-то каков! Восхитительная приспособляемость, не хуже таракана!
— Тогда я вас не задерживаю.
Артефактор кивнул и отлепился от стола.
— Кстати, — Люциус явно потерял нить разговора и решил перевести на более понятные ему темы. Медный кнат против галеона, стоит Франко выйти за дверь, расспросит и про мыло и про телефон. — Мистер Тауга знает, как ваше настоящее имя?
— С чего бы? Нет, конечно.
— Но он упомянул о живом покойнике…
— Ральф просто слишком хороший кабалистик, чтобы не заметить, что я трижды умирал, — и с этими словами он вышел за дверь и дизаппарировал.
Чтоо?!В понимании Франко, специалистов в любой магической (и немагической) области деятельности можно разделить на три неравные группы: тех, кто слепо следует правилам и инструкциям, тех, кто действует, опираясь на интуицию и частенько при этом эти правила нарушая, и тех, кто изначально понимает, зачем нужно в одном случае действовать по инструкции, а в другом — не обращать на нее ни малейшего внимания, формулируя, по сути, новые правила. Из первых получались прекрасные исполнители, вторые, если умудрялись не погибнуть, могли придумать что-нибудь интересное, а третьи — занимались развитием науки. Сам Франко относил себя к интуитам: со следованием правилам у него всегда было плохо, с видением причин — тоже. Ральф же принадлежал к третьей, самой редкой, группе. Было ли это его природным даром или этому способствовало его занятие кабалистикой с юных лет (как он сам утверждал на вводной лекции к своему курсу: «Каббала — это не методика гадания, как думают некоторые недалекие болваны, каббала — это способ познания мира, его законов и парадоксов. Поняв следствие — вы узрите причину, осознав источник — сможете направить русло в нужную сторону»…), а может, дар был усилен нужным воспитанием — все это было вторичным. Главным было другое: даже та, наспех сляпанная на коленке, схема Тауги работала в нужном направлении. Да, он ее слегка доработал, в соответствии с индивидуальными особенностями Франко, но схема была прежней.
На то, чтобы перевести на бумагу и пробежать глазами присланное, ушло не так уж много времени. Франко методично перебрал содержимое «карманной мастерской», убрал в тайник шкатулку, положил толченый ракушечник и глину, захватил заготовки для упомянутых в инструкции телесм, сунул вслед за ними сложенные в прозрачную папку листы. Постоял перед шкафом, подумал, не одеться ли потеплее (в том сарае, куда его привел Малфой, он все-таки продрог), но, вспомнив, что ему все равно предстоит общение с морем, махнул рукой. Еще раз перечитал инструкции, убедился, что ничего не забыл, взял магловские деньги и аппарировал к магазину спецодежды, где и купил три комплекта костюма хирурга. Домой в ближайшие три дня он больше не зайдет, домовухе он соответствующие распоряжения оставил, со срочными заказами разобрался накануне, когда получил письмо от Малфоя. Он был в курсе, что после недавнего покушения Нарцисса Малфой неважно себя чувствует, и подумал, что ее муж хочет с ним встретиться по поводу защитного амулета для нее. Вот тебе и чутье мастера! В реальности все оказалось совершенно иначе, но Франко не в обиде: он получил шанс спасти жизнь тому, кто когда-то спасал — и неоднократно — его.
С запаянными пакетами с одеждой под мышкой он и появился рядом с заброшенным домиком. Поежившись от ветерка (все-таки разница в двадцать градусов ощутима: если в Льядо весна почти перешла в лето, здесь, на вересковых пустошах, она была в самом разгаре), Франко зашел в ветхое помещение. Судя по позе, мистер Фрейзер не так давно предавался любимому занятию: чтению лекций. Неугомонный все же человек. Не вставал с кресла и то хлеб: лицо слегка разгладилось, ушло подрагивание подбородка, пропали набухшие веки и мешки под глазами, прояснились склеры.
Франко сложил пакеты на обшарпанную столешницу.
— Итак, мистер Малфой, что вы решили? Остаетесь или уходите?
— Насколько сильно будет заметен тот факт, что я принимал участие в ритуале?
— Достаточно для того, чтоб это разглядел любой мало-мальски толковый аврор, если вы об этом. Но не думаю, что есть основания для беспокойства: ритуал никакого отношения к Темным Искусствам не имеет. След будет как от обычного «Укрепления Рода», может сильнее.
Малфой иронично усмехнулся:
Краем глаза Снейп успел заметить саркастическую усмешку, промелькнувшую на лице Люциуса. Нашел балаган!
— Что вы, сэр, как можно! — самодовольный нахал был убийственно серьезен. Лицо другое, но манеры — папаша во плоти! — Ральф уже скинул мне на мыло все материалы. Осталось только распечатать.
Замечательно. Новейшие магические разработки пересылаются с одного конца света на другой при помощи магловских средств связи. Докатились! Но Поттер-то каков! Восхитительная приспособляемость, не хуже таракана!
— Тогда я вас не задерживаю.
Артефактор кивнул и отлепился от стола.
— Кстати, — Люциус явно потерял нить разговора и решил перевести на более понятные ему темы. Медный кнат против галеона, стоит Франко выйти за дверь, расспросит и про мыло и про телефон. — Мистер Тауга знает, как ваше настоящее имя?
— С чего бы? Нет, конечно.
— Но он упомянул о живом покойнике…
— Ральф просто слишком хороший кабалистик, чтобы не заметить, что я трижды умирал, — и с этими словами он вышел за дверь и дизаппарировал.
Чтоо?!В понимании Франко, специалистов в любой магической (и немагической) области деятельности можно разделить на три неравные группы: тех, кто слепо следует правилам и инструкциям, тех, кто действует, опираясь на интуицию и частенько при этом эти правила нарушая, и тех, кто изначально понимает, зачем нужно в одном случае действовать по инструкции, а в другом — не обращать на нее ни малейшего внимания, формулируя, по сути, новые правила. Из первых получались прекрасные исполнители, вторые, если умудрялись не погибнуть, могли придумать что-нибудь интересное, а третьи — занимались развитием науки. Сам Франко относил себя к интуитам: со следованием правилам у него всегда было плохо, с видением причин — тоже. Ральф же принадлежал к третьей, самой редкой, группе. Было ли это его природным даром или этому способствовало его занятие кабалистикой с юных лет (как он сам утверждал на вводной лекции к своему курсу: «Каббала — это не методика гадания, как думают некоторые недалекие болваны, каббала — это способ познания мира, его законов и парадоксов. Поняв следствие — вы узрите причину, осознав источник — сможете направить русло в нужную сторону»…), а может, дар был усилен нужным воспитанием — все это было вторичным. Главным было другое: даже та, наспех сляпанная на коленке, схема Тауги работала в нужном направлении. Да, он ее слегка доработал, в соответствии с индивидуальными особенностями Франко, но схема была прежней.
На то, чтобы перевести на бумагу и пробежать глазами присланное, ушло не так уж много времени. Франко методично перебрал содержимое «карманной мастерской», убрал в тайник шкатулку, положил толченый ракушечник и глину, захватил заготовки для упомянутых в инструкции телесм, сунул вслед за ними сложенные в прозрачную папку листы. Постоял перед шкафом, подумал, не одеться ли потеплее (в том сарае, куда его привел Малфой, он все-таки продрог), но, вспомнив, что ему все равно предстоит общение с морем, махнул рукой. Еще раз перечитал инструкции, убедился, что ничего не забыл, взял магловские деньги и аппарировал к магазину спецодежды, где и купил три комплекта костюма хирурга. Домой в ближайшие три дня он больше не зайдет, домовухе он соответствующие распоряжения оставил, со срочными заказами разобрался накануне, когда получил письмо от Малфоя. Он был в курсе, что после недавнего покушения Нарцисса Малфой неважно себя чувствует, и подумал, что ее муж хочет с ним встретиться по поводу защитного амулета для нее. Вот тебе и чутье мастера! В реальности все оказалось совершенно иначе, но Франко не в обиде: он получил шанс спасти жизнь тому, кто когда-то спасал — и неоднократно — его.
С запаянными пакетами с одеждой под мышкой он и появился рядом с заброшенным домиком. Поежившись от ветерка (все-таки разница в двадцать градусов ощутима: если в Льядо весна почти перешла в лето, здесь, на вересковых пустошах, она была в самом разгаре), Франко зашел в ветхое помещение. Судя по позе, мистер Фрейзер не так давно предавался любимому занятию: чтению лекций. Неугомонный все же человек. Не вставал с кресла и то хлеб: лицо слегка разгладилось, ушло подрагивание подбородка, пропали набухшие веки и мешки под глазами, прояснились склеры.
Франко сложил пакеты на обшарпанную столешницу.
— Итак, мистер Малфой, что вы решили? Остаетесь или уходите?
— Насколько сильно будет заметен тот факт, что я принимал участие в ритуале?
— Достаточно для того, чтоб это разглядел любой мало-мальски толковый аврор, если вы об этом. Но не думаю, что есть основания для беспокойства: ритуал никакого отношения к Темным Искусствам не имеет. След будет как от обычного «Укрепления Рода», может сильнее.
Малфой иронично усмехнулся:
Страница 14 из 26
