Фандом: Гарри Поттер. Иногда стоящему одной ногой в могиле может помочь лишь живой покойник.
87 мин, 26 сек 10155
— «Прокололся»? В смысле, где допустили оплошность? — Люциус позволил себе скривить губы в подобии улыбки. — Если помните, «за мастера всегда говорят его артефакты». Во-первых, оберег, замеченный мною на днях на шее вашего крестника. Казалось бы, обычная для ребенка вещь, такие обычно дарит отец или глава рода ребенку. Но — и это меня удивило — над ним работал только один человек, и, тем не менее, он идеально настроен на мальчика. Это возможно только если мастер, его сделавший, находится в достаточно близком кровном родстве с юным Люпином или… является его крестным отцом. Во-вторых, серебряный совиный свисток. Все та же прекрасная работа и та же рука, что и с первым артефактом. И он так же идеально настроен на мальчика. И я сделал совершенно безумное предположение, которое, тем не менее, подтвердилось.
— И все?! — недоуменно поднял брови артефактор.
Если бы… Еще была фибула Астории, которую та носила не снимая с первых месяцев беременности — она, дескать, теплая — не обращая внимания на то, что миссис Малфой не по статусу носить подобные дешевые побрякушки. Люциус, несмотря на все его бурное прошлое, с содроганием вспоминал, как в 2006 году зачарованная фибула в форме скорпиона в солнечном круге защитила беременную на восьмом месяце Асторию от ножа официантки, мстящей за смерть своего ребенка во время Второй Магической. Артефакт осыпался пеплом, но не подпускал бесноватую бабу до тех пор, пока не подбежали охранники, скрутившие несостоявшуюся убийцу. Это покушение спровоцировало преждевременные роды, но и мальчик, и его мама быстро оправились от потрясения. По словам невестки, фибулу взамен сломавшейся ей подарил какой-то мальчишка-испанец за год до покушения, накануне свадьбы. Драко, помнится, хотел разыскать дарителя, но найти безымянного паренька спустя столько времени было нереально: если внешность мальчишки еще можно было восстановить с помощью Омута памяти, то найти ту лавку, куда забрела основательно заблудившаяся Астория — нет. Фибулу делал тот же мастер, что и подвеску-клык полуоборотня и серебряный свисток, Люциус был в этом абсолютно уверен: от отца он унаследовал способность различать те особенности плетения чар, что делают аналогичные артефакты, сделанные разными людьми, непохожими друг на друга. И судя по всему, защита бронзовой застежки не была бы такой эффективной, если бы мать его невестки по веретену не приходилась бы родственницей матери Карлуса Поттера. История с покушением не получила широкого резонанса, Малфой приложил к этому все усилия, а потому артефактор вполне мог о ней и не слышать. С точки зрения Люциуса, это совсем не обязательно: ни к чему этому полукровке знать, что уже второе поколение Малфоев обязано ему жизнью.
Снейп издал каркающий звук, должный обозначать смешок. Франко покосился на него, потом посмотрел на ожидающее его на столе блюдо и, встав с табурета, подошел к столу. Призвав с пола давешний мешочек, достал оттуда какой-то артефакт, по виду похожий на серебряный камертон. За время их разговора зелье, налитое в патеру, то ли испарилось, то ли впиталось в блюдо, оставив после себя серовато-белый с металлическим отливом налет. Франко дотронулся до края блюда камертоном, и тот издал высокий звук, будто щелкнули по хрусталю ногтем. Довольно кивнув себе, артефактор убрал камертон обратно в мешочек. Затем он повернулся к Северусу:
— Сэр, я сейчас начну плетение амулета, который отсрочит на три дня время вашей смерти. Для этого мне необходима ваша левая рука, вернее, левое предплечье.
Тот просительно посмотрел на Люциуса: он не был уверен, что сможет самостоятельно справиться с одеждой. Малфой понял с полувзгляда и зашел за спину Фрейзера, помогая тому снять мантию и закатать рукав рубашки. Франко тем временем открыл принесенную шкатулку и достал оттуда белый лоскут, помещенный внутрь прозрачного материала, похожего на магловский полиэтилен (ну, или что-то вроде), две запечатанные магловские же иглы от шприцев, моток фиванского бинта, кисть с белой костяной рукояткой и серебристым ворсом и черную тушечницу.
— Вытяните руку, сэр. Мистер Малфой, пожалуйста, проследите, чтобы мистер Фрейзер не шевелился, особенно рукой, — артефактор явно медитативно вздохнул, растер ладони и посмотрел на мужчин. — Приступим!
— И все?! — недоуменно поднял брови артефактор.
Если бы… Еще была фибула Астории, которую та носила не снимая с первых месяцев беременности — она, дескать, теплая — не обращая внимания на то, что миссис Малфой не по статусу носить подобные дешевые побрякушки. Люциус, несмотря на все его бурное прошлое, с содроганием вспоминал, как в 2006 году зачарованная фибула в форме скорпиона в солнечном круге защитила беременную на восьмом месяце Асторию от ножа официантки, мстящей за смерть своего ребенка во время Второй Магической. Артефакт осыпался пеплом, но не подпускал бесноватую бабу до тех пор, пока не подбежали охранники, скрутившие несостоявшуюся убийцу. Это покушение спровоцировало преждевременные роды, но и мальчик, и его мама быстро оправились от потрясения. По словам невестки, фибулу взамен сломавшейся ей подарил какой-то мальчишка-испанец за год до покушения, накануне свадьбы. Драко, помнится, хотел разыскать дарителя, но найти безымянного паренька спустя столько времени было нереально: если внешность мальчишки еще можно было восстановить с помощью Омута памяти, то найти ту лавку, куда забрела основательно заблудившаяся Астория — нет. Фибулу делал тот же мастер, что и подвеску-клык полуоборотня и серебряный свисток, Люциус был в этом абсолютно уверен: от отца он унаследовал способность различать те особенности плетения чар, что делают аналогичные артефакты, сделанные разными людьми, непохожими друг на друга. И судя по всему, защита бронзовой застежки не была бы такой эффективной, если бы мать его невестки по веретену не приходилась бы родственницей матери Карлуса Поттера. История с покушением не получила широкого резонанса, Малфой приложил к этому все усилия, а потому артефактор вполне мог о ней и не слышать. С точки зрения Люциуса, это совсем не обязательно: ни к чему этому полукровке знать, что уже второе поколение Малфоев обязано ему жизнью.
Снейп издал каркающий звук, должный обозначать смешок. Франко покосился на него, потом посмотрел на ожидающее его на столе блюдо и, встав с табурета, подошел к столу. Призвав с пола давешний мешочек, достал оттуда какой-то артефакт, по виду похожий на серебряный камертон. За время их разговора зелье, налитое в патеру, то ли испарилось, то ли впиталось в блюдо, оставив после себя серовато-белый с металлическим отливом налет. Франко дотронулся до края блюда камертоном, и тот издал высокий звук, будто щелкнули по хрусталю ногтем. Довольно кивнув себе, артефактор убрал камертон обратно в мешочек. Затем он повернулся к Северусу:
— Сэр, я сейчас начну плетение амулета, который отсрочит на три дня время вашей смерти. Для этого мне необходима ваша левая рука, вернее, левое предплечье.
Тот просительно посмотрел на Люциуса: он не был уверен, что сможет самостоятельно справиться с одеждой. Малфой понял с полувзгляда и зашел за спину Фрейзера, помогая тому снять мантию и закатать рукав рубашки. Франко тем временем открыл принесенную шкатулку и достал оттуда белый лоскут, помещенный внутрь прозрачного материала, похожего на магловский полиэтилен (ну, или что-то вроде), две запечатанные магловские же иглы от шприцев, моток фиванского бинта, кисть с белой костяной рукояткой и серебристым ворсом и черную тушечницу.
— Вытяните руку, сэр. Мистер Малфой, пожалуйста, проследите, чтобы мистер Фрейзер не шевелился, особенно рукой, — артефактор явно медитативно вздохнул, растер ладони и посмотрел на мужчин. — Приступим!
Страница 6 из 26
