Фандом: Гарри Поттер. О любви, прошедшей испытание временем, о недозволенной страсти, о похоти, о целомудренной привязанности, о любви к другу, о любви к науке.
24 мин, 45 сек 777
На Николя Эйлин смотрела с благоговением, и ему это нравилось. Он охотно поручал девочке помогать ему с записями, а после допустил ее в лабораторию. Эйлин стала его помощницей, не ученицей — о, нет! Помощницей, секретаршей, молчаливым собеседником. Пернелла с некоторым облегчением оставила попытки разделить с Эйлин обязанности по дому. Кухня, сад, комнаты оставались за ней, а Эйлин помогала Николя. После Хогвартса она вернулась к Фламмелям, такая же тихая, отстраненная, и Пернелла не была против ее присутствия.
Когда же это стало опасно? Пернелла не знала, смутные ощущения тревожили ее давно, но были столь неопределенны, почти неосязаемы, что она даже не знала с чем их связать. В какой-то момент она осознала, что Николя смотрит на Эйлин, как на женщину, и поняла — давно так смотрит.
Эйлин глядела на него с обожанием, и это Пернелле казалось закономерным, но Николя! В его взгляде было … томление. Она видела такой взгляд у своего отца, он глядел так на травницу, и мать Пернеллы поджимала губы, ее движения становились нервными, суетливыми. Разумеется, отец никогда ничего себе не позволял, но он буквально раздевал взглядом эту женщину, в сущности, некрасивую, он ласкал взглядом ее обветренные руки с темной каймой под ногтями, ее босую ногу с загрубевшей, черной от земли подошвой.
Анна была магглорожденной ведьмой, магии не училась, Пернелла не уверена, была ли у нее палочка, и на настоящего мага она смотрела с искренним восторгом. Может быть, в этом все дело? Все мужчины падки на восхищение, но ведь Николя — не все! Он величайший! Для создания философского камня мало быть гениальным алхимиком, нужно еще кое-что, то, чего не было у ее отца, то, что он разглядел в своем ученике. Когда Николя краснел и мялся, признаваясь ей в любви, Пернелла сама, сама, взяла его за руки и озвучила то самое условие, и поклялась ему в любви и верности.
Казалось бы, что может быть обыденней, чем брак дочери алхимика и его ученика? Только Николя и Пернелла знают какая нежная и преданная любовь в его основе. О, их любовь не цвела пышным, подзаборным бурьяном, она возделывалась, как розовый сад, терпеливо, старательно. И Николя никогда, ни на кого не смотрел так!
Пернелла могла бы понять будь Эйлин, хотя бы хорошенькой или веселой добродушной резвушкой. Но она некрасива, угрюма, с черным недобрым взглядом, как колдунья из маггловской книжки. Анна была такая же, ее сторонились, шептали вслед: «ведьма!», а вот мать Пернеллы — потомственную волшебницу никогда в ведовстве не подозревали. Чем же они привораживают, эти дурнушки, чем? Неужели, мужчинами движет извечное желание решить трудную задачу, стать тем единственным, для кого загорится холодный взор, разрумянятся бледные щеки, приоткроются губы в истоме?
Пернелла устало вздохнула, она не знала, что предпринять, и упустила момент: Николя стал беспокойным, суетливым. Он пригласил к ним в гости Альбуса, явно, чтобы посоветоваться, значит, дело зашло далеко. Ей во что бы то ни стало нужно слышать их разговор.
Альбус.
Альбус никогда не видел своего друга и наставника таким. Николя Фламмель был воплощением спокойствия, он к самому ответственному эксперименту подходил с улыбкой, не унывал при неудачах, находил слова ободрения и строил дальнейшие планы. Сейчас он был в смятении, да что там, в настоящей панике.
Альбус встревожился не на шутку и поспешил заверить Николя в своей готовности помочь. К его удивлению беспокоился великий алхимик из-за Эйлин. Странно, Альбус не думал, что он так привязался к девушке. Конечно, беременность вне брака, это не слишком хорошо, но Николя волновался больше, чем родной отец.
Альбус постарался его успокоить, но его друг мрачнел, бледнел и, закрыв руками лицо, простонал: «Это — мой ребенок! Я, я не знаю, как это случилось! Веришь мне, Альбус, не знаю! Как если бы распил вечером с приятелем бутылочку вина, а проснулся в беседке с головной болью и пустой бутылкой из-под коньяка столетней выдержки. Кто предложил выпить еще по чуть-чуть? Почему, именно, этот коньяк? Зачем вышли из дома, куда шли? Ничего не понятно!»
Альбус кивал потрясенный. Николя и Пернелла Фламмель были для него символом счастливого супружества, идеальная магическая семья, высоко-духовные люди, соединенные узами истинной любви.
«А Пернелла знает?» — спросил он. Николя вздрогнул и смертельно побледнел:«Пернелла! Если она узнает, это убьет ее! Моя голубка, верная, преданная, она всегда была моей опорой, моим счастьем! Я не могу без нее, Альбус, без ее любви! Она не заслужила такого удара!»
Альбус был согласен с ним. Нет, нельзя допустить, чтобы сотни лет чистой и преданной любви, были разрушены мимолетной страстью, наваждением. Пернелла не должна ничего заподозрить, значит, Эйлин необходимо выдать замуж.
Когда же это стало опасно? Пернелла не знала, смутные ощущения тревожили ее давно, но были столь неопределенны, почти неосязаемы, что она даже не знала с чем их связать. В какой-то момент она осознала, что Николя смотрит на Эйлин, как на женщину, и поняла — давно так смотрит.
Эйлин глядела на него с обожанием, и это Пернелле казалось закономерным, но Николя! В его взгляде было … томление. Она видела такой взгляд у своего отца, он глядел так на травницу, и мать Пернеллы поджимала губы, ее движения становились нервными, суетливыми. Разумеется, отец никогда ничего себе не позволял, но он буквально раздевал взглядом эту женщину, в сущности, некрасивую, он ласкал взглядом ее обветренные руки с темной каймой под ногтями, ее босую ногу с загрубевшей, черной от земли подошвой.
Анна была магглорожденной ведьмой, магии не училась, Пернелла не уверена, была ли у нее палочка, и на настоящего мага она смотрела с искренним восторгом. Может быть, в этом все дело? Все мужчины падки на восхищение, но ведь Николя — не все! Он величайший! Для создания философского камня мало быть гениальным алхимиком, нужно еще кое-что, то, чего не было у ее отца, то, что он разглядел в своем ученике. Когда Николя краснел и мялся, признаваясь ей в любви, Пернелла сама, сама, взяла его за руки и озвучила то самое условие, и поклялась ему в любви и верности.
Казалось бы, что может быть обыденней, чем брак дочери алхимика и его ученика? Только Николя и Пернелла знают какая нежная и преданная любовь в его основе. О, их любовь не цвела пышным, подзаборным бурьяном, она возделывалась, как розовый сад, терпеливо, старательно. И Николя никогда, ни на кого не смотрел так!
Пернелла могла бы понять будь Эйлин, хотя бы хорошенькой или веселой добродушной резвушкой. Но она некрасива, угрюма, с черным недобрым взглядом, как колдунья из маггловской книжки. Анна была такая же, ее сторонились, шептали вслед: «ведьма!», а вот мать Пернеллы — потомственную волшебницу никогда в ведовстве не подозревали. Чем же они привораживают, эти дурнушки, чем? Неужели, мужчинами движет извечное желание решить трудную задачу, стать тем единственным, для кого загорится холодный взор, разрумянятся бледные щеки, приоткроются губы в истоме?
Пернелла устало вздохнула, она не знала, что предпринять, и упустила момент: Николя стал беспокойным, суетливым. Он пригласил к ним в гости Альбуса, явно, чтобы посоветоваться, значит, дело зашло далеко. Ей во что бы то ни стало нужно слышать их разговор.
Альбус.
Альбус никогда не видел своего друга и наставника таким. Николя Фламмель был воплощением спокойствия, он к самому ответственному эксперименту подходил с улыбкой, не унывал при неудачах, находил слова ободрения и строил дальнейшие планы. Сейчас он был в смятении, да что там, в настоящей панике.
Альбус встревожился не на шутку и поспешил заверить Николя в своей готовности помочь. К его удивлению беспокоился великий алхимик из-за Эйлин. Странно, Альбус не думал, что он так привязался к девушке. Конечно, беременность вне брака, это не слишком хорошо, но Николя волновался больше, чем родной отец.
Альбус постарался его успокоить, но его друг мрачнел, бледнел и, закрыв руками лицо, простонал: «Это — мой ребенок! Я, я не знаю, как это случилось! Веришь мне, Альбус, не знаю! Как если бы распил вечером с приятелем бутылочку вина, а проснулся в беседке с головной болью и пустой бутылкой из-под коньяка столетней выдержки. Кто предложил выпить еще по чуть-чуть? Почему, именно, этот коньяк? Зачем вышли из дома, куда шли? Ничего не понятно!»
Альбус кивал потрясенный. Николя и Пернелла Фламмель были для него символом счастливого супружества, идеальная магическая семья, высоко-духовные люди, соединенные узами истинной любви.
«А Пернелла знает?» — спросил он. Николя вздрогнул и смертельно побледнел:«Пернелла! Если она узнает, это убьет ее! Моя голубка, верная, преданная, она всегда была моей опорой, моим счастьем! Я не могу без нее, Альбус, без ее любви! Она не заслужила такого удара!»
Альбус был согласен с ним. Нет, нельзя допустить, чтобы сотни лет чистой и преданной любви, были разрушены мимолетной страстью, наваждением. Пернелла не должна ничего заподозрить, значит, Эйлин необходимо выдать замуж.
Страница 3 из 7
