Ты ведь, поди, и сам не знаешь, откуда есть пошёл человек на нашей земле. Может, и правда, по божественному промыслу.
30 мин, 30 сек 641
Матушке моей это всё известно было. Она когда малая была, у них в деревне баба одна вдовая жила. Изба ей от мужниных родителей перешла. И вот в одно прекрасное время стало их с дочкой из дому выживать. А это уж страшное дело. Как ночь — шебуршит кто-то в голбце, плахи в полу подымает, а с потолка голос: «Паду да убьюсь! Паду да убьюсь!» Чего она только не делала — и святила избу, и маком обсыпала всё. Домовому, опять же, подношение делать положено — пирог рыбный да стакан водки. Но как ни старалась — ничего не помогает, вовсе уж собрались с избы съезжать. А тут к ней на постой нищий попросился на одну ночь. Пришёл, под окном встал, посохом своим странственным стучит:«Пусти, хозяюшка, ночь переночевать!» — «Да тебе у нас не глянеться. Иди уж в другое место». -
«А что такое?» — «Страшно у нас, выживает. Плахи в полу кто-то подымает, голос с потолка говорит». — «Экое диво! То плахи рассохлись — скрипят и пучатся. А голос — дак то ветер в трубе завывает, вот тебе и блазнит».
— «Да нет, странник. Голос тот отчётливо так выговаривает:» Паду да убьюсь! Паду да убьюсь!» —» Верно ли, хозяюшка?» —» Да как не верно-то? Каждый вечер страх на нас наводит«. —» Знаю я, как горю вашему помочь. То клад на вас выходит. Его время пришло, чтобы человеку показаться, а вы не понимаете. Ты бы меня пустила, я уж помогу тебе. Мне многое не надо«. Приютила его вдова. А как ночь опустилась, снова с потолка у самой печки:» Паду да убьюсь! Паду да убьюсь!» — выговаривает. Взял тогда нищий посох свой странственный, кругом по избе прошёлся так, что мебель чуть не посшибал. А потом встал у печки, посохом по потолочине постукал и говорит:» Пади да убейся! Время пришло!«Тут же прямо под ноги ему золотые монеты посыпались. У бабы глаза разгорелись — никогда такого богатства не видела. Стала она золото в подол сгребать, а тут соседка заходит:» Не дашь ли, Анна, щепоть соли взаймы, а то похлёбку варить не с чем«. —» Уйди, ради Христа! Позжее заходи: видишь ведь, занятая я, недосуг«. А соседка-то золото увидала, разохалась вся:» Ой, какие у тебя, Анна, монетки! Да сколько много-то! Не отсыпала бы нам по бедности нашей и нищете?«Хозяйка-то озлилась — жадность в ей заиграла. А это, не иначе, бес её подталкивал, каверзу строил.» Где ж ты, глупая, золото увидала? Это не золото вовсе — угольки из печи рассыпались. Странник вон неладно их на загнетке загребал. А ты уж иди, иди, недосуг мне с тобой лясы точить!«Разобиделась соседка, ушла. А вдова с нищим сгребли всё золото в корчагу, делить стали. Да жадность-то их и сгубила. Рассорились они, кому сколько золота положено взять. Нищий за посох схватился. Анна за кочергу. Стали пластаться, да так, что хозяйка в угол улетела. А нищий быстрей-быстрей запустил руку в корчагу и взвыл дурным голосом! Трясёт рукой, дует на неё, потом в кадку с водой засунул. Заглянула баба в корчагу, а там вместо золота — угли горячие. Так вот они через свою жадность богатства лишились. Клад-то, он только на хорошего человека выходит, а плохому и в жисть не достанется. Скупость-то, вишь, до добра не доводит.»
«А что такое?» — «Страшно у нас, выживает. Плахи в полу кто-то подымает, голос с потолка говорит». — «Экое диво! То плахи рассохлись — скрипят и пучатся. А голос — дак то ветер в трубе завывает, вот тебе и блазнит».
— «Да нет, странник. Голос тот отчётливо так выговаривает:» Паду да убьюсь! Паду да убьюсь!» —» Верно ли, хозяюшка?» —» Да как не верно-то? Каждый вечер страх на нас наводит«. —» Знаю я, как горю вашему помочь. То клад на вас выходит. Его время пришло, чтобы человеку показаться, а вы не понимаете. Ты бы меня пустила, я уж помогу тебе. Мне многое не надо«. Приютила его вдова. А как ночь опустилась, снова с потолка у самой печки:» Паду да убьюсь! Паду да убьюсь!» — выговаривает. Взял тогда нищий посох свой странственный, кругом по избе прошёлся так, что мебель чуть не посшибал. А потом встал у печки, посохом по потолочине постукал и говорит:» Пади да убейся! Время пришло!«Тут же прямо под ноги ему золотые монеты посыпались. У бабы глаза разгорелись — никогда такого богатства не видела. Стала она золото в подол сгребать, а тут соседка заходит:» Не дашь ли, Анна, щепоть соли взаймы, а то похлёбку варить не с чем«. —» Уйди, ради Христа! Позжее заходи: видишь ведь, занятая я, недосуг«. А соседка-то золото увидала, разохалась вся:» Ой, какие у тебя, Анна, монетки! Да сколько много-то! Не отсыпала бы нам по бедности нашей и нищете?«Хозяйка-то озлилась — жадность в ей заиграла. А это, не иначе, бес её подталкивал, каверзу строил.» Где ж ты, глупая, золото увидала? Это не золото вовсе — угольки из печи рассыпались. Странник вон неладно их на загнетке загребал. А ты уж иди, иди, недосуг мне с тобой лясы точить!«Разобиделась соседка, ушла. А вдова с нищим сгребли всё золото в корчагу, делить стали. Да жадность-то их и сгубила. Рассорились они, кому сколько золота положено взять. Нищий за посох схватился. Анна за кочергу. Стали пластаться, да так, что хозяйка в угол улетела. А нищий быстрей-быстрей запустил руку в корчагу и взвыл дурным голосом! Трясёт рукой, дует на неё, потом в кадку с водой засунул. Заглянула баба в корчагу, а там вместо золота — угли горячие. Так вот они через свою жадность богатства лишились. Клад-то, он только на хорошего человека выходит, а плохому и в жисть не достанется. Скупость-то, вишь, до добра не доводит.»
Страница 2 из 9
