Фандом: Гарри Поттер. Она — активный борец за равноправие волшебников. Он — убеждённый консерватор, не желающий мириться с новой политикой страны. Они не выносят друг друга уже долгое время, а их словесные дуэли стали историей. Вместе они отправляются в Германию на семинар, где их отношения достигают пика и выливаются в зрелищную дуэль. А последствия оказываются самыми непредсказуемыми…
50 мин, 41 сек 19418
— Прошу прощения за моё недоверие, мисс Грейнджер, но мне бы, как думаю, и многим из нас, хотелось уточнить один вопрос. Вы, как и мистер Малфой, довольно категоричны в своих высказываниях, хотя претендуете на свободу выбора и непредвзятое мышление. И всё же вы осуждаете мистера Малфоя за его, как вы часто говорите, устаревшие принципы. Но давайте предположим, что умная молодая ведьма из семьи магглов, вроде вас, имеет некие романтические виды на строгого и непреклонного выходца из чистокровной семьи, вроде мистера Малфоя, — от его слов у Гермионы вспотела спина, а саднящая боль между ног стала как никогда ощутимой. — Допустим, ваш избранник не против вступить в связь с вами. Стали бы ваши собственные принципы и взгляды преградой в таком союзе? Не изменилось бы ваше мнение?
— Весьма актуальный вопрос, — произнёс Люциус. — Мы все сгораем от нетерпения услышать, что вы думаете, Гермиона.
Он намерено произнёс её имя, как это было вчера, когда… о, боже!
— Ваша Светлость… Люциус, — она прищурилась, — описанная вами ситуация имеет неограниченное число противоречий. Во-первых, если бы у меня имелись жёсткие принципы, едва ли описанный вами персонаж сумел бы войти в круг моих интересов. Будь это так, то ничего, кроме презрения и осуждения я бы не испытывала по отношению к мистеру Малфою. Гипотетически, разумеется. А если бы чувства и притязания возникли, то мои принципы априори не могли бы носить характер жёсткости и нерушимости. Мои взгляды свободны от предрассудков. Я не осуждаю тот уклад жизни, который ведёт мистер Малфой, я всего лишь объясняю причину, почему он считает так, а не иначе. Пока его приверженность чистой крови не нарушает мои личные границы и не вредит обществу, я буду совершенно безразлично относиться ко всему, что он делает и говорит. Я лишь считаю, что такое положение вещей неприемлемо для современного волшебного сообщества, иначе это откинет нас по ветке развития на сотни лет назад. Почему бы тогда сразу не окопаться в пещерах и не танцевать ритуальные шаманские танцы у костра, а магия станет необузданной стихией, проявляясь хаотично и беспорядочно?
— И всё же, мисс Грейнджер, вы ушли от ответа.
— Прошу прощения, значит, я не поняла суть вопроса.
— Что важнее: ваши идеологические и философские взгляды или чувства?
Гермиона ощутила, что её поймали в ловушку. Только что она заявляла почти открытым текстом — следуй зову своего сердца, а не разума, но сама никогда не поступала подобным образом. Даже с Рональдом она затянула разрушенные отношения исключительно из холодного расчёта. Но вчера, пусть и под действием заклинания, она поддалась порыву, который исходил не из головы, а из сердца. Позже, когда чары пали, а Гермиона могла спокойно уйти в свою комнату, она осталась в его постели, она позволила Люциусу снова и снова любить себя, наслаждаться каждым движением, прикосновением и вздохом. И она была счастлива, вопреки всем разумным доводам! Но годы, которые она потратила на борьбу за права магглорождённого общества, сделали её нечувствительной, чёрствой, почти фригидной. Она забыла, что такое ощущать приятное волнение от близости мужчины, ловить каждый его взгляд, искать встреч и готовиться к ним тщательно, предвкушая, как будут гореть его глаза, когда он увидит её. Ей было наплевать на всё это, как и Рональду. Единственный человек, который всё это время заставлял её держать марку и вызывал шквал эмоций, был Люциус Малфой!
— Чувства. Безусловно, чувства, — она посмотрела Люциусу прямо в глаза, отыскав в них те самые эмоции, которые, казалось, были ей уже недоступны. — Только они делают человека человеком. Возможность быть рядом с тем, кто тебе небезразличен, просыпаться каждое утро с этим человеком, стать частью его вселенной, и не важно, что вы оба думаете об устройстве мира и общества. Да и что думают другие тоже.
— И как же вы поступите в таком гипотетическом союзе, мисс Грейнджер? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Люциус, не сводя с неё взгляда.
— Всё будет зависеть от него, — Гермиона улыбнулась уголками губ. — Готов ли он впустить в свою жизнь женщину с непростым характером и болезненным стремлением к справедливости? Сумеет ли он закрыть глаза на её происхождение и, не побоявшись гнева предков, смешать свою кровь с её? Не следует забывать, что гипотетическая женщина не согласится ни на что меньшее, чем замужество. А, по словам гипотетического мужчины, он счастлив в браке уже более двадцати пяти лет…
— Но наш гипотетический мужчина является потомком древнейшего чистокровного рода и, разумеется, не по собственной воле женился на девушке, которая, как и он сам, не сумела пробудить в себе чувства даже за двадцать пять лет. Думаю, все со мной согласятся, что такой мужчина имеет право позволить себе жить в собственное удовольствие, в конце концов, он выполнил свой долг перед фамилией — оставил наследника, который уже вполне способен сам вести все дела.
— Весьма актуальный вопрос, — произнёс Люциус. — Мы все сгораем от нетерпения услышать, что вы думаете, Гермиона.
Он намерено произнёс её имя, как это было вчера, когда… о, боже!
— Ваша Светлость… Люциус, — она прищурилась, — описанная вами ситуация имеет неограниченное число противоречий. Во-первых, если бы у меня имелись жёсткие принципы, едва ли описанный вами персонаж сумел бы войти в круг моих интересов. Будь это так, то ничего, кроме презрения и осуждения я бы не испытывала по отношению к мистеру Малфою. Гипотетически, разумеется. А если бы чувства и притязания возникли, то мои принципы априори не могли бы носить характер жёсткости и нерушимости. Мои взгляды свободны от предрассудков. Я не осуждаю тот уклад жизни, который ведёт мистер Малфой, я всего лишь объясняю причину, почему он считает так, а не иначе. Пока его приверженность чистой крови не нарушает мои личные границы и не вредит обществу, я буду совершенно безразлично относиться ко всему, что он делает и говорит. Я лишь считаю, что такое положение вещей неприемлемо для современного волшебного сообщества, иначе это откинет нас по ветке развития на сотни лет назад. Почему бы тогда сразу не окопаться в пещерах и не танцевать ритуальные шаманские танцы у костра, а магия станет необузданной стихией, проявляясь хаотично и беспорядочно?
— И всё же, мисс Грейнджер, вы ушли от ответа.
— Прошу прощения, значит, я не поняла суть вопроса.
— Что важнее: ваши идеологические и философские взгляды или чувства?
Гермиона ощутила, что её поймали в ловушку. Только что она заявляла почти открытым текстом — следуй зову своего сердца, а не разума, но сама никогда не поступала подобным образом. Даже с Рональдом она затянула разрушенные отношения исключительно из холодного расчёта. Но вчера, пусть и под действием заклинания, она поддалась порыву, который исходил не из головы, а из сердца. Позже, когда чары пали, а Гермиона могла спокойно уйти в свою комнату, она осталась в его постели, она позволила Люциусу снова и снова любить себя, наслаждаться каждым движением, прикосновением и вздохом. И она была счастлива, вопреки всем разумным доводам! Но годы, которые она потратила на борьбу за права магглорождённого общества, сделали её нечувствительной, чёрствой, почти фригидной. Она забыла, что такое ощущать приятное волнение от близости мужчины, ловить каждый его взгляд, искать встреч и готовиться к ним тщательно, предвкушая, как будут гореть его глаза, когда он увидит её. Ей было наплевать на всё это, как и Рональду. Единственный человек, который всё это время заставлял её держать марку и вызывал шквал эмоций, был Люциус Малфой!
— Чувства. Безусловно, чувства, — она посмотрела Люциусу прямо в глаза, отыскав в них те самые эмоции, которые, казалось, были ей уже недоступны. — Только они делают человека человеком. Возможность быть рядом с тем, кто тебе небезразличен, просыпаться каждое утро с этим человеком, стать частью его вселенной, и не важно, что вы оба думаете об устройстве мира и общества. Да и что думают другие тоже.
— И как же вы поступите в таком гипотетическом союзе, мисс Грейнджер? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Люциус, не сводя с неё взгляда.
— Всё будет зависеть от него, — Гермиона улыбнулась уголками губ. — Готов ли он впустить в свою жизнь женщину с непростым характером и болезненным стремлением к справедливости? Сумеет ли он закрыть глаза на её происхождение и, не побоявшись гнева предков, смешать свою кровь с её? Не следует забывать, что гипотетическая женщина не согласится ни на что меньшее, чем замужество. А, по словам гипотетического мужчины, он счастлив в браке уже более двадцати пяти лет…
— Но наш гипотетический мужчина является потомком древнейшего чистокровного рода и, разумеется, не по собственной воле женился на девушке, которая, как и он сам, не сумела пробудить в себе чувства даже за двадцать пять лет. Думаю, все со мной согласятся, что такой мужчина имеет право позволить себе жить в собственное удовольствие, в конце концов, он выполнил свой долг перед фамилией — оставил наследника, который уже вполне способен сам вести все дела.
Страница 14 из 15
