Фандом: Гарри Поттер. Она — активный борец за равноправие волшебников. Он — убеждённый консерватор, не желающий мириться с новой политикой страны. Они не выносят друг друга уже долгое время, а их словесные дуэли стали историей. Вместе они отправляются в Германию на семинар, где их отношения достигают пика и выливаются в зрелищную дуэль. А последствия оказываются самыми непредсказуемыми…
50 мин, 41 сек 19412
Ещё немного постояв на открытом воздухе, Гермиона вернулась в замок, о чём мгновенно пожалела. Здесь было жарко и душно, тело покрылось испариной, дыхание стало прерывистым, а к горлу подступила лёгкая тошнота. Гермионе постоянно казалось, что Малфой где-то рядом и по-прежнему обнимает её — она чувствовала его запах, он обволакивал всё её существо, и как она ни пыталась, не могла выкинуть танец и вечер в целом из головы. Каждый раз, когда представляла, как они вальсировали, живот сводило болезненной судорогой, которая жаром расползалась по телу. Она пыталась сохранять спокойствие, вальсируя с мужчинами, наперебой приглашавшими на танец. Даже герцог не остался в стороне, и всё же Гермиона продолжала чувствовать рядом Малфоя. Впрочем, он был в зале, то и дело их взгляды пересекались, и по какой-то причине в такие секунды от ушибленного копчика вплоть до загривка пробегал щекочущий холодок, напрягая в теле каждую мышцу.
Примерно через час Гермиона не могла найти себе места. Это совершенно незнакомое состояние пугало до слабости в ногах. Она была уверена теперь, что происходящее — реакция на проклятие, которое она не сумела отбить, но обращаться за помощью к Малфою не спешила. Гермиона вышла в дамскую комнату и, увидев собственное отражение в зеркале, пришла в ужас. Даже сквозь бюстгальтер и ткань платья выделялись её напряжённые соски, зрачки были расширенными, а взгляд диким, ищущим, безумным. Гермиона чуть наклонила голову вбок, прядь волос упала на шею, и громко охнула, потому как всё тело отозвалось на прикосновение. Никогда ещё её кожа не была настолько чувствительной, словно оголённый нерв. С нарастающей паникой Гермиона чуть ли не бегом поднялась в свою комнату, на ходу снимая браслеты и серёжки. Оказавшись за дверью, она впервые в жизни не потрудилась аккуратно развесить брошенное на кресло платье, пытаясь спастись от действия проклятия под струей сначала горячей, а затем холодной воды. Гермиона начала ожесточённо тереться мочалкой, пока случайно не задела себя между ног. Она ахнула, окончательно убедившись, что происходящие изменения — результат сильнейшего возбуждения. Не слишком отдавая отчёт в собственных действиях, Гермиона прислонилась спиной к холодной плитке, касаясь пальцами своей плоти. Её снова начало трясти, прерывистое дыхание заставляло чуть ли не захлёбываться в резких притоках воздуха в лёгкие. Обычно маленький и нечувствительный клитор значительно увеличился в размерах, и прикосновения к нему были такими приятными, что глаза блаженно закрылись, а голова резко откинулась назад, стукнувшись о плитку. Неосознанно учащая движения, она стремилась к туманному наслаждению, однако градус возбуждения возрастал, но долгожданного облегчения не наступало. Наоборот, тело наливалось томительной болью, которая просачивалась под кожу, превращая каждое прикосновение к себе в мучительную пытку. Гермиона сползла на пол, продолжая сидеть под холодной струёй воды, и по щекам начали стекать слёзы раздражения, обиды, злости и безысходности. Впервые она хотела чего-то так сильно и страстно, так нуждалась в мужской ласке.
С трудом она выбралась из душа, обвернувшись полотенцем и стараясь не сжимать ноги, потому как боль от этого начинала сводить с ума. Мысли в голове крутились только об одном — о желании оказаться в мужских объятиях, и при этом Гермиона осознавала, что не будет искать ни ласки, ни заботы — ей необходимо физическое соитие, словно мартовской кошке. Она совершенно потеряла голову. Прямо поверх полотенца она накинула свою мантию, выходя в полутёмные коридоры замка. Первым порывом было постучаться в соседнюю дверь к Рональду, но от одной лишь мысли, что придётся его целовать, тошнота подкатывала к горлу.
«Мои комнаты в северном крыле не третьем этаже», — голос Малфоя так явно прозвучал в голове Гермионы, что она подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы посмотреть, не стоит ли он за её спиной, но коридор по-прежнему оставался пуст. При мысли о Малфое сердце в груди болезненно сжалось, подгоняя к действиям. Почему-то его поцелуи и прикосновения казались сейчас такими привлекательными, что Гермиона бегом преодолела подъём по лестнице, сворачивая к северному крылу замка.
«Всё не так! Я не должна этого делать, я не должна так думать! Раз уж мне хочется секса, я должна пойти к Рону»…
И тут же собственный внутренний голос вступал в спор с ослабшим разумом, напоминая, что Малфой своим заклинанием довёл её до подобного состояния и, возможно, знает способ, как снять действие проклятия. Ведь ради этого она идёт к нему, не так ли?!
Примерно через час Гермиона не могла найти себе места. Это совершенно незнакомое состояние пугало до слабости в ногах. Она была уверена теперь, что происходящее — реакция на проклятие, которое она не сумела отбить, но обращаться за помощью к Малфою не спешила. Гермиона вышла в дамскую комнату и, увидев собственное отражение в зеркале, пришла в ужас. Даже сквозь бюстгальтер и ткань платья выделялись её напряжённые соски, зрачки были расширенными, а взгляд диким, ищущим, безумным. Гермиона чуть наклонила голову вбок, прядь волос упала на шею, и громко охнула, потому как всё тело отозвалось на прикосновение. Никогда ещё её кожа не была настолько чувствительной, словно оголённый нерв. С нарастающей паникой Гермиона чуть ли не бегом поднялась в свою комнату, на ходу снимая браслеты и серёжки. Оказавшись за дверью, она впервые в жизни не потрудилась аккуратно развесить брошенное на кресло платье, пытаясь спастись от действия проклятия под струей сначала горячей, а затем холодной воды. Гермиона начала ожесточённо тереться мочалкой, пока случайно не задела себя между ног. Она ахнула, окончательно убедившись, что происходящие изменения — результат сильнейшего возбуждения. Не слишком отдавая отчёт в собственных действиях, Гермиона прислонилась спиной к холодной плитке, касаясь пальцами своей плоти. Её снова начало трясти, прерывистое дыхание заставляло чуть ли не захлёбываться в резких притоках воздуха в лёгкие. Обычно маленький и нечувствительный клитор значительно увеличился в размерах, и прикосновения к нему были такими приятными, что глаза блаженно закрылись, а голова резко откинулась назад, стукнувшись о плитку. Неосознанно учащая движения, она стремилась к туманному наслаждению, однако градус возбуждения возрастал, но долгожданного облегчения не наступало. Наоборот, тело наливалось томительной болью, которая просачивалась под кожу, превращая каждое прикосновение к себе в мучительную пытку. Гермиона сползла на пол, продолжая сидеть под холодной струёй воды, и по щекам начали стекать слёзы раздражения, обиды, злости и безысходности. Впервые она хотела чего-то так сильно и страстно, так нуждалась в мужской ласке.
С трудом она выбралась из душа, обвернувшись полотенцем и стараясь не сжимать ноги, потому как боль от этого начинала сводить с ума. Мысли в голове крутились только об одном — о желании оказаться в мужских объятиях, и при этом Гермиона осознавала, что не будет искать ни ласки, ни заботы — ей необходимо физическое соитие, словно мартовской кошке. Она совершенно потеряла голову. Прямо поверх полотенца она накинула свою мантию, выходя в полутёмные коридоры замка. Первым порывом было постучаться в соседнюю дверь к Рональду, но от одной лишь мысли, что придётся его целовать, тошнота подкатывала к горлу.
«Мои комнаты в северном крыле не третьем этаже», — голос Малфоя так явно прозвучал в голове Гермионы, что она подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы посмотреть, не стоит ли он за её спиной, но коридор по-прежнему оставался пуст. При мысли о Малфое сердце в груди болезненно сжалось, подгоняя к действиям. Почему-то его поцелуи и прикосновения казались сейчас такими привлекательными, что Гермиона бегом преодолела подъём по лестнице, сворачивая к северному крылу замка.
«Всё не так! Я не должна этого делать, я не должна так думать! Раз уж мне хочется секса, я должна пойти к Рону»…
И тут же собственный внутренний голос вступал в спор с ослабшим разумом, напоминая, что Малфой своим заклинанием довёл её до подобного состояния и, возможно, знает способ, как снять действие проклятия. Ведь ради этого она идёт к нему, не так ли?!
Страница 8 из 15
