О вопросах смешанных браков

Гермиона остановилась у последней двери в коридоре, не решаясь постучать. Как-то неуместно всплыла в голове сцена во время дуэли, когда Малфой продемонстрировал ей своё обручальное кольцо со словами, что счастливо женат уже более двадцати пяти лет. Но ведь это ничего не значит, она просто влепит ему хук между глаз, как когда-то его сыну, за то, что этот мерзавец с ней сделал! Решительно постучав в дверь три раза, Гермиона с замиранием сердца ожидала ответа, где-то даже надеясь, что Малфой ещё остался веселиться с остальными волшебниками внизу. Однако дверь открылась, и на пороге показался он — совершенно в непривычном для себя виде. Гермиона с открытым ртом осмотрела его довольно тесные брюки и расстёгнутую рубашку, оголяющую гладкую мужественную грудь, плоский живот с дорожкой светлых волос, терявшихся под широким кожаным ремнём. Мышцы влагалища непроизвольно сжались, заставив Гермиону громко втянуть в себя воздух, а в следующий момент Малфой схватил её за локоть и затащил в комнату, мгновением позже впиваясь в губы и терзая рот языком, проникая так глубоко, что воздух она хватала в короткие передышки, который Люциус делал, чтобы дышать самому. Это было похоже на общее безумие, и явно Гермиона хотела этого не меньше, чем он. Иначе почему она так жадно изучает его твёрдые губы, наслаждается дразнящим языком, стонет от болезненных дерзких укусов? Почему же она вцепилась в его плечи, как в спасательный круг, бесстыдно трётся бедрами о его такую ощутимую эрекцию? Необходимо остановиться, прекратить это! Хватит! Довольно!

— Стойте… не… надо… — Гермиона попыталась увернуться от его губ, которые поднимались от её плеч до маленького ушка. Малфой зубами сжал нежную мочку, Гермиона вскрикнула, тщетно пытаясь вырваться из железной хватки. — Мистер… Люциус, хватит!

Будто сквозь непроглядную пелену тумана он увидел, как его собственные руки сжимают упругую девичью грудь, а язык наслаждается самой сладкой кожей на свете. Люциус прижимал Гермиону прямо к двери, даже не потрудившись запереть её. Впрочем, какое это имеет значение, когда он буквально с ума сходит от желания? И она тоже, иначе бы не пришла.

— Не вижу причин останавливаться… — пробормотал он, срывая с неё мантию. Очевидно, Гермиона контролировала себя несколько лучше, чем Малфой, потому как этот жест немного привёл её в чувства, хотя ей самой хотелось немедленно снять с него брюки, провести ладонью по этой восхитительной горячей коже, и чтобы он не прекращал пытку поцелуями, ведь каждое его прикосновение приносило одновременно и облегчение, и пробуждало отчаянное желание

— А я вижу! — она от безысходности укусила его за плечо, ненадолго заставив Малфоя забыть о жгущем во всём теле неудовлетворении. Этого момента хватило, чтобы освободиться, и Гермиона решительно отошла в противоположный конец комнаты, отгородившись от Люциуса креслом. Едва ли она сумеет ещё раз остановиться, если окажется рядом.

— Что с нами происходит?! — с нескрываемым ужасом спросила она, поправляя полотенце. Мантия осталась валяться у входа, и Гермиона не рискнула возвращаться за ней. Палочка осталась там же, в кармане. — Это действие заклинания, не так ли? Но тогда что с вами? Оно ударило по нам обоим?

— Вы удивительно догадливы, — сквозь зубы ответил он, вернувшись к столику, где до прихода Гермионы наливал себе виски в бокал. Покончив с этим, Люциус в три глотка опустошил ёмкость и взглянул на Гермиону. — Будь ты, как все нормальные девушки твоего возраста, не невинной овцой, ничего бы не произошло.

— Так это моя вина?! — яростно воскликнула Гермиона, сжимая пальцами высокую спинку кресла. — Видимо, я разбрасываюсь тёмными заклинаниями налево и направо, причём у Авроров на виду!

— Можешь пожаловаться Поттеру, — губы Люциуса сложились в злорадную усмешку. — Думаю, история станет достоянием Министерства на многие годы.

Гермиона нахмурилась, не понимая, почему это так веселит Малфоя.

— Если бы я собиралась ему пожаловаться, то так бы и поступила. Но я пришла за ответами к вам.

— Не лги себе, мы оба знаем, что ты не за ответами пришла, Грейнджер.

— Я хочу избавиться от этого мерзкого проклятия!

— Вот именно. И единственный способ — это продолжить то, на чём мы только что остановились.

— Вы шутите, — произнесла она побелевшими губами, хотя прекрасно понимала, что Малфой смертельно серьёзен.

— Я тоже счастлив от предстоящего соития с грязнокровкой. Но мы оба лишимся рассудка, если не сделаем этого.

У Гермионы потемнело в глазах от ярости. Она резко сжала кулаки, и зеркало, висящее над камином в нескольких шагах от неё, раскололось надвое, с грохотом осыпаясь на пол. Но она ничего не заметила, с ненавистью глядя на Малфоя и желая задушить его.

— Предлагаю вам не отступать от собственных принципов, — в голосе звучал лёд. — У меня также нет никакого желания сношаться с высокомерным чистокровным ублюдком.