Оборотень

Так что до цели Курмин добрался относительно легко.

Маршрутка вынырнула из снежной завесы, и мятущаяся группка людей на остановке вторглась в салон, стряхивая снег с одежды. Хорошо ещё, что дом Курмина находился недалеко от автобусного кольца, и свободных мест пока хватало.

— Cлышали? Говорят, оборотня поймали, — до Михаила долетел обрывок разговора с соседнего сиденья.

— Точнее, не поймали, а покрошили из пяти «калашей» кровищи было…

Мужичок лет сорока восьми — пятидесяти с лицом вечного «пострела, который везде поспел» увлечённо рассказывал соседу очередной городской жутик, наверняка, вычитанный в каком-нибудь«Криминальном вестнике». Через минуту, после ненароком брошенной фразы: «Брехня поди…» рассказчик разгорячился, и повествование стало публичным.

Маршрутка внимала. Курмин скучающе смотрел в окно, отрешившись от этих ужасов, излагаемых общественности уверенным баском завзятого сплетника.

Круглосуточно работающий гипермаркет распахнул створки автоматических дверей, и Курмин очутился на территории продуктового изобилия. Выдернул из стопки возле входа корзину и двинулся в зал. Покупателей было немного. Невысокий, полноватый охранник маялся возле турникета, позёвывая в ладонь. Михаил не спеша пошёл вдоль стеллажей, витрин и камер с замороженной продукцией. В корзину легли пельмени, хлеб, два десятка яиц, сосиски, сгущенные сливки, куриные окорочка, полтора кило картошки. Набор холостяка со стажем.

Высокий мужчина в старенькой, но чистой дублёнке и потёртой кожаной кепке с ушками вывернул из отдела с алкоголем навстречу Курмину, едва не столкнувшись с ним.

— Премного извиняюсь! — виновато улыбнулся он.

Ловко обогнул Михаила, размашисто зашагал в сторону касс. Несмотря на извинения и улыбку, взгляд у него рыскнул, словно сквозь маску — на миг вдруг проглянула истинная сущность. Что-то неприятно царапнуло у Курмина в подсознании, но он списал это на вчерашний конфликт, осадок от которого ещё бултыхался на дне души.

Михаил не глядя бросил в корзину упаковку с замороженной пиццей, взятой на случай острого приступа лени, и повернул за угол — туда, откуда появился высокий.

Алкогольный стеллаж был необъятен, но ещё необъятнее был субъект, стоящий шагах в двадцати от Михаила. Недешёвая одежда из какой-нибудь «Львиной доли» или«Больших людей» тройной подбородок, четыре внушительных золотых перстня на сарделечных пальцах.

Любимый Курминым коньяк стоял аккурат в месте, прочно заблокированном человеком-горой.

Михаил подошёл поближе, но дотянуться до бутылки было нереально. Подождал с полминуты, надеясь, что золотоперстнёвый пойдёт дальше, освободив подходы к напитку. Человек-гора прикипел к одному месту, вдумчиво изучая ассортимент. Прошла ещё минута.

— Извините… Мне бы бутылочку достать.

Толстый нехотя скосил глаза вниз и вбок на просительно улыбающегося Курмина, макушка которого была немногим выше солнечного сплетения толстяка.

— Чего надо? — непонятливо буркнул человек-гора.

— А?

— Отойдите, пожалуйста, — терпеливо продублировал Михаил.

— Бутылочку мне не достать, мешаете немного…

— А? Сейчас, да.

И необъёмный остался стоять на месте. Курмин ждал.

Через полминуты толстый вздохнул так, словно ему предстояло сделать нечто титаническое, и немного сдвинул свои телеса, давая Курмину подход к нужной полке.

Коньяк незамедлительно лёг в корзину, и Михаил двинулся дальше, вспоминая, что ещё прикупить, дабы в ближайшее время избежать лишних походов за всякой мелочёвкой. Чай, сахар-песок, сушки с маком, подсолнечное масло. Вроде бы, всё…

— Стой, паскуда!

— Яростный вопль шарахнул по ушам, когда Курмин уже подходил к кассе.

— Стой, гад! Падла!

Михаил оглянулся синхронно с остальными покупателями, стоящими в куцей очереди. Человек-гора летел по проходу, гулко бухая зимними ботинками на толстой подошве по гладкому полу. Выражение побагровевшей морды могло не напугать разве что слепого.

— Кому это он? — с пугливым любопытством подумал Курмин, заранее сочувствуя неизвестному пока неудачнику.

Через несколько секунд, ответ был получен. Исчерпывающий, и — невероятный.

— Стой, тварь!

— Громадная пятерня с чувством сграбастала Михаила за грудки: кулак размером с дыньку «колхозница» больно упёрся в нос.

— Убью, сволочь! Кошелёк обратно, быстро!

— Спокойно, гражданин! — в мизансцену вклинился охранник, делающий успокаивающие пассы руками.

— Давайте без эмоций. Сейчас во всём разберёмся!

— Да эта падла кошелёк у меня увела! — взревел толстый.

— Сволочь горбатая!

— Это какое-то недоразумение… , — cказал Курмин, безуспешно пытаясь освободиться от захвата человека-горы.

— Да отпустите же меня, наконец!

— Я тебя сейчас так отпущу…