Оборотень

, — зловеще сопя, пообещал толстый.

— Всю оставшуюся жизнь это отпущение лечить будешь! Лопатник где?

— Да не брал я ничего! — выпалил Курмин, кривясь от боли.

— Не брал, не брал!

— Отпустите его, гражданин! — голос охранника посуровел.

— Задушите ведь, в конце-то концов!

Толстый свирепо зыркнул на блюстителя порядка, но тот даже не переменился в лице. Судя по всему, видал и не такое.

Человек-гора нехотя разжал пальцы, и Курмин смог облегчённо вздохнуть. Пара пуговиц на пальто повисли на ниточках — придётся перешивать. Остальные покупатели с пугливым, кто — сочувствием, кто — осуждением, таращились на бесплатное зрелище, имеющее хорошие шансы стать остросюжетным. Впрочем, с сочувствием глядели немногие. Преобладали взгляды с потаённой ухмылочкой. Влип, ворюга!

— Только попробуй сдёрнуть, паскуда, — мрачно процедил толстый.

— Я тебя запомнил, найду по-любому… Выловлю — ушатаю.

— Да бред какой-то, — недоумённо сказал Михаил.

— Вы что-то напутали.

— Щас я тебе башку с жопой перепутаю, гнида мелкая! — снова зарычал человек-гора, придвигаясь ближе.

Курмин испуганно зажмурился.

— А ну, прекратить! — распорядился охранник с интонациями Терминатора.

Удара не последовало. Курмин открыл глаза.

Человек-гора стоял, буравя Михаила ненавидящим взглядом, но руки, хоть и сжатые в кулаки, висели вдоль туловища.

— Пройдёмте! — блюститель спокойствия взял происходящее в свои руки.

— Пройдёмте в подсобку. Так будет лучше для всех.

Он снял с пояса рацию, нажал кнопку.

— Юра! Смени меня, быстро.

Через четверть минуты прибежал долговязый, рыжеватый сменщик, с отсутствующим видом замерший возле турникета.

Охранник двинулся вглубь зала. Курмин шёл за ним, захватив корзинку с продуктами. Процессию замыкал толстый, бдительно следящий за Михаилом. Набрав код на замке, охранник посторонился, пропуская всех внутрь. Дверь закрылась.

— Что стряслось, Семёныч? — из-за угла вырулила принаряженная дама с бэйджиком «Ирина Васильевна, управляющая магазином».

— Воришку поймал?

— Сейчас узнаем, — твёрдо заявил Семёныч, переводя внимание на толстого.

— Так какие претензии у вас к мужчине?

С трудом усмиряя бурлящие эмоции, человек-глыба рассказал о причине инцидента. Сумма украденного была чуть меньше четверти миллиона рублей. Снятых сегодня утром с банкомата, стоящего в этом же гипермаркете. Для каких нужд толстый обналичил где-то годовую зарплату Курмина, осталось без ответа. Впрочем, никто особо не интересовался.

— Ну, а я-то тут причём? — удивился Михаил.

— С какого перепуга вы решили — что это я?

— А кто возле меня в алкоголе полчаса терся? — набычился толстый.

— Ты чё, думаешь — у меня склероз с шизофренией?

При чём тут шизофрения, никто уточнять не стал, и три пары глаз вопросительно уставились на Курмина.

— Во-первых, не полчаса, а от силы — минуты три, — парировал Михаил.

— И потом, вы сами виноваты! Дали бы мне сразу коньяк забрать, я бы и не стоял рядом. Ну не брал я вашего кошелька! Хоть заподозревайтесь — не брал!

— Ну, что, Семёныч? — yправляющая магазином посмотрела на стража порядка.

— В отделение звонить? Крупный ущерб, как ни крути…

— Погодите, Ирина Васильевна, — Семёныч неопределённо махнул рукой.

— Попробуем сами разобраться. Так говорите — на личное имущество гражданина не покушались?

— Точно, — кивнул Курмин.

— Воровством не занимаюсь.

Хотел добавить «по мелочам не работаю» но решил не усугублять. Не поймёт шутки потерпевший…

— Ладненько! — oхранник состроил удовлетворённую гримасу.

— Тогда вопрос номер два. Как вы смотрите на то, чтобы провести небольшой досмотр? С целью окончательного отвода подозрений.

— Да я у тебя из жопы, вот этими руками, если понадобится, — встрял человек-гора, начиная неистово трясти своими грабками, демонстрируя этим серьёзность сказанного.

— Гражданин, не нервничайте! — разбавила диалог Ирина Васильевна тоном человека, схарчившего не одну собачью выставку на общении с буйными клиентами.

— Сейчас все уладим…

— Хорошо!

— Курмин решил не упираться: досмотр — так досмотр!

— Надеюсь, догола раздеваться не придётся?

— Не будем, — Семёныч кивнул лысеющей головой.

— Пальтишко снимите, свитерок, и все личные вещи из карманов в корзиночку, пожалуйста. Вот пустая… А вы опишите, пожалуйста, как кошелёк выглядел. В деталях — содержимое и тэдэ…

— Тёмно-коричневый. Пряжка там такая, э-э-э… заковыристая, блестящая, — толстый наморщил лоб, вспоминая детали утраченной собственности.

— Тиснение, такое узорчатое.