— Ты чё тормозишь, убогий? С покупочками определился, денежку отдал, сдачу простил, и — топай себе. Или я не права? Слышь, Нинуль, когда я была неправа?
Добавить в моё избранное
10 мин, 41 сек 3077
Размером где-то в половину моей ладони, люблю большие кошельки. Внутри права водительские, карточки с банкомата. Хорошо, сбербанковскую в карман сунул, как чувствовал. Ну, лавэ ещё, естественно. В основном, в пятитысячных…
— Ирина Васильевна, ещё пару человек позовите, не помешает, — в действиях охранника чувствовался изрядный опыт.
— Марину с фасовки да еще кого-нибудь, вон — Фарида хотя бы… Свидетелями будут, мало ли что.
Управляющая беспрекословно убежала созывать будущих свидетелей. Они явились буквально через минуту. Полноватая русская женщина лет пятидесяти, чем-то похожая на актрису Крачковскую, и молодой — не то таджик, не то узбек — с туповатым лицом. Михаил стал не спеша выкладывать из карманов ключи от дома, старенькое портмоне, носовой платок, начатую упаковку жвачки «Стиморол».
Толстый с жадной надеждой следил за процессом, разочарованно кривясь каждый раз, когда вещь не оказывалась ожидаемым «лопатником».
— Пальто дайте, пожалуйста, — Семёныч протянул руку, когда Курмин развёл руками: «всё!».
— Да ничего с ним не сделаю, не бойтесь.
Курмин подал ему пальто, тот ловко прощупал его сверху донизу и положил рядом с корзиной. За пальто последовал свитер. Человек-гора скривился в очередной раз.
— Руки поднимите, если не трудно.
Оставшийся в рубашке, Михаил послушно задрал вверх конечности, философски ожидая конца процедуры.
Охранник грамотно и относительно деликатно обыскал Курмина, не упустив ничего. Результат в точности копировал предыдущие: толстый выглядел уже напрочь унылым и разочарованным.
— Может, в обуви? — предположил он, цепляясь за последнюю соломинку.
— В носки можно спрятать. Пачка не очень толстая, мог заныкать.
Курмин без лишних вопросов снял ботинки, встал на чистую картонку, предусмотрительно предложенную управляющей. Задрал брючины, продемонстрировал, что его носки не являются хранилищем материальных ценностей.
— В трусы полезете? — с легчайшей издёвкой поинтересовался Михаил, зашнуровывая ботинки.
— Или обойдёмся?
— Ирина Васильевна, ещё пару человек позовите, не помешает, — в действиях охранника чувствовался изрядный опыт.
— Марину с фасовки да еще кого-нибудь, вон — Фарида хотя бы… Свидетелями будут, мало ли что.
Управляющая беспрекословно убежала созывать будущих свидетелей. Они явились буквально через минуту. Полноватая русская женщина лет пятидесяти, чем-то похожая на актрису Крачковскую, и молодой — не то таджик, не то узбек — с туповатым лицом. Михаил стал не спеша выкладывать из карманов ключи от дома, старенькое портмоне, носовой платок, начатую упаковку жвачки «Стиморол».
Толстый с жадной надеждой следил за процессом, разочарованно кривясь каждый раз, когда вещь не оказывалась ожидаемым «лопатником».
— Пальто дайте, пожалуйста, — Семёныч протянул руку, когда Курмин развёл руками: «всё!».
— Да ничего с ним не сделаю, не бойтесь.
Курмин подал ему пальто, тот ловко прощупал его сверху донизу и положил рядом с корзиной. За пальто последовал свитер. Человек-гора скривился в очередной раз.
— Руки поднимите, если не трудно.
Оставшийся в рубашке, Михаил послушно задрал вверх конечности, философски ожидая конца процедуры.
Охранник грамотно и относительно деликатно обыскал Курмина, не упустив ничего. Результат в точности копировал предыдущие: толстый выглядел уже напрочь унылым и разочарованным.
— Может, в обуви? — предположил он, цепляясь за последнюю соломинку.
— В носки можно спрятать. Пачка не очень толстая, мог заныкать.
Курмин без лишних вопросов снял ботинки, встал на чистую картонку, предусмотрительно предложенную управляющей. Задрал брючины, продемонстрировал, что его носки не являются хранилищем материальных ценностей.
— В трусы полезете? — с легчайшей издёвкой поинтересовался Михаил, зашнуровывая ботинки.
— Или обойдёмся?
Страница 4 из 4
