Ненавижу предисловия. Занудные, уродливые и ненужные излишества. Особенно если пишут их к работам малой формы. Но к этому рассказу предисловие просто необходимо. Иначе кому-то может показаться, что в человеческих трагедиях, описанных в рассказе, есть и моя морально-этическая, или даже уголовная ответственность.
36 мин, 10 сек 709
— Ничё так улов — констатировал на выходе дружок — На пару месяцев пырки хватит. Живем, малой!
Черно белый мир исчез. Перестал существовать. Наконец. Исключительно цветные мультики.
Дом в деревне, представлял из себя старое, перекошенное строение из двух обшарпанных комнат. В самой большой что-то типа лаборатории — газовые плиты на баллонах, нержавеющие кастрюли с буквами и цифрами, нарисованными красной краской, грязные эмалированные ведра с чем-то напоминающим корм для свиней и все пронизывающий запах то ли растворителя, то ли аммиака. В общем, воняло жутко. От другой комнаты, лабораторию отделяла грязное покрывало, подвешенное в проеме дверей. В комнате две табуретки, несколько, сложенных стопкой, поддонов, служившие столом, и куча пожелтевших, испачканных матрасов, разбросанных по полу.
Беглецов берлога не смущала. Дорога оказалось долгой. Абстинентный синдром подкрадывался не спеша, как змея перед молниеносным рывком.
— Ну, корешь, здорово — поздоровался зек с приятелем — Есть чё варенное?
Хозяин подозрительно посмотрел на Дёню.
— Не ссы, это свой. Бродяга широман. Ну?
— Есть. Только, что мне с вас нахмуренных?
— Я же говорю, не ссы. Есть бабули, есть. Банкуй давай — нетерпеливо подгонял его зек.
— Покажи — не сдавался хозяин.
— Ууу, братишка, застремала тебя судьбинушка. Ты же красный был, с чего бздеть.
— Покажи, говорю — настаивал химик.
— Дёня, светани — приказал зек — Угощаем. Нынче лакшевые мы. Давай, доставай аппаратуру.
Белые дни. Нескончаемый праздник цветных пузырьков, мультяшных героев, веселых тварей. Теплое ощущение бесконечного полета, свободы и вселенской радости. Это были самые счастливые дни законченного наркомана. Рай самоубийцы.
— Дядя Толь, дядя Толь! — закричал детский голос.
— Кто там еще ломится? — приоткрыв глаза спросил зэк.
Они лежали на грязных матрасах в маленькой комнатушки. Солнечный свет стрелами проникал через грязь оконного стекла. Сильно похудевшее лицо Дёни нервно дернулось. Он открыл глаза и огляделся. Цветные пузырьки исчезли. Но сознание оставалось в сказке. Оно показывала другую реальность: аккуратно убранную комнату с белым столом на резных ножках, окруженный такими же стульями. На стенах тканевые обои колониального стиля. На окнах тяжелые бордовые шторы, равномерно распределённые по всей длине деревянного карниза, украшенного золотыми узорами. В дальнем углу камин, выкрашенный в белый цвет с золотыми узорами. У камина стоял давнишний знакомый — кот Том. На нем было полосатая, бело синяя майка. На майке красным красками нарисована пара единиц. Кот улыбался, подбрасывая в руках грязно оранжевый баскетбольный мяч.
— Соседский пацан — ответил зеку хозяин — Ща прогоню!
Он открыл окно:
— Чего тебе?
Во дворе стоял белобрысый замарашка лет пяти, в грязной растянутой майке и в видавших виды шортах.
— Дядя Толя, вас бабуля зовет?
— Блин — сказал в комнату хозяин — Я старухе обещал… забыл совсем.
И уже в окно:
— Скажи завтра. Сегодня не могу.
— Хорошо. Дядь Толь, а можно с Рексом поиграть.
— Можно — разрешил хозяин, закрывая окно.
— Чё за кипешь? — поинтересовался зек.
— Старухе соседке обещал баллон газовый на заправку отвести. Достала… Да ладно, забей…
Забить не получилось. Вскоре явилась соседка.
— Толя, Толя — кричала она со двора.
Хозяин подошел к окну.
— Чего, баб Лиз?
— Ты мне газу обещался заправить? Пустой бак, кашу внуку не на чем варить.
— Баб Лиз, давай завтра, а? Не могу сегодня, друг приехал. Чес слова завтра!
— А Димки-то кашу тоже завтра? Давай, сынок, давай. Я жбанку в холодильник поставила. А? Сгоняй на станцию, посля самогоночкой угоститесь! С дружком…
— Да нахрена мне твоя самогонка, дура старая — ворчал в комнату хозяин — Чё делать будем, Лёлик?
Зек сидел на табурете, ковыряясь в ухе.
— Шабланда не отвалит. Я в аптеке твоей баллоны зазырил. Махни ей из своих. А завтра в шанхай шевельнешь.
— Точно — обрадовался хозяин, и тут же прокричал в окно — Баб Лиз, я тебе свой баллон отдам, полный. А завтра на станцию съезжу.
— Ой, сынок, спасибо. Выручай бабушку. Я пойду пока, приготовлю все там — не дожидаясь продолжения, выскочила в калитку бабка.
— Иди… — задумчиво сказал хозяин.
Он посмотрел на лежащего Дёню. Глаза его глядели в пустоту, по лицу блуждала рассеянная улыбка.
— Малой не хило прикумарился. Идем. Ты тогда с баллоном поможешь.
— Айда — согласился зек — заодно посинячим. Шкапа та кишку набьет?
— Не знаю. Посмотрим.
Дёня остался лежать на грязном матрасе. Отравленный мозг продолжал рисовать роскошную комнату в колониальном стиле. Студент сидел на полу, поглаживая рукой приятный на ощупь пушистый белый ковер.
— А в приличном обществе на полу не сидят — промурлыкал кот.
— Ты еще и разговариваешь? — удивился Дёня.
— А ты? — ответил вопросом кот.
— Ну… — оторопел студент — Я же человек. А люди разговаривают.
Кот молчал, постукивая когтями по баскетбольному мячу. Дёня начинал злится:
— Чего молчишь?
— Наш разговор зашел в тупик — произнес Том — Я не человек. А можно мне хотя бы думать?
Черно белый мир исчез. Перестал существовать. Наконец. Исключительно цветные мультики.
Дом в деревне, представлял из себя старое, перекошенное строение из двух обшарпанных комнат. В самой большой что-то типа лаборатории — газовые плиты на баллонах, нержавеющие кастрюли с буквами и цифрами, нарисованными красной краской, грязные эмалированные ведра с чем-то напоминающим корм для свиней и все пронизывающий запах то ли растворителя, то ли аммиака. В общем, воняло жутко. От другой комнаты, лабораторию отделяла грязное покрывало, подвешенное в проеме дверей. В комнате две табуретки, несколько, сложенных стопкой, поддонов, служившие столом, и куча пожелтевших, испачканных матрасов, разбросанных по полу.
Беглецов берлога не смущала. Дорога оказалось долгой. Абстинентный синдром подкрадывался не спеша, как змея перед молниеносным рывком.
— Ну, корешь, здорово — поздоровался зек с приятелем — Есть чё варенное?
Хозяин подозрительно посмотрел на Дёню.
— Не ссы, это свой. Бродяга широман. Ну?
— Есть. Только, что мне с вас нахмуренных?
— Я же говорю, не ссы. Есть бабули, есть. Банкуй давай — нетерпеливо подгонял его зек.
— Покажи — не сдавался хозяин.
— Ууу, братишка, застремала тебя судьбинушка. Ты же красный был, с чего бздеть.
— Покажи, говорю — настаивал химик.
— Дёня, светани — приказал зек — Угощаем. Нынче лакшевые мы. Давай, доставай аппаратуру.
Белые дни. Нескончаемый праздник цветных пузырьков, мультяшных героев, веселых тварей. Теплое ощущение бесконечного полета, свободы и вселенской радости. Это были самые счастливые дни законченного наркомана. Рай самоубийцы.
— Дядя Толь, дядя Толь! — закричал детский голос.
— Кто там еще ломится? — приоткрыв глаза спросил зэк.
Они лежали на грязных матрасах в маленькой комнатушки. Солнечный свет стрелами проникал через грязь оконного стекла. Сильно похудевшее лицо Дёни нервно дернулось. Он открыл глаза и огляделся. Цветные пузырьки исчезли. Но сознание оставалось в сказке. Оно показывала другую реальность: аккуратно убранную комнату с белым столом на резных ножках, окруженный такими же стульями. На стенах тканевые обои колониального стиля. На окнах тяжелые бордовые шторы, равномерно распределённые по всей длине деревянного карниза, украшенного золотыми узорами. В дальнем углу камин, выкрашенный в белый цвет с золотыми узорами. У камина стоял давнишний знакомый — кот Том. На нем было полосатая, бело синяя майка. На майке красным красками нарисована пара единиц. Кот улыбался, подбрасывая в руках грязно оранжевый баскетбольный мяч.
— Соседский пацан — ответил зеку хозяин — Ща прогоню!
Он открыл окно:
— Чего тебе?
Во дворе стоял белобрысый замарашка лет пяти, в грязной растянутой майке и в видавших виды шортах.
— Дядя Толя, вас бабуля зовет?
— Блин — сказал в комнату хозяин — Я старухе обещал… забыл совсем.
И уже в окно:
— Скажи завтра. Сегодня не могу.
— Хорошо. Дядь Толь, а можно с Рексом поиграть.
— Можно — разрешил хозяин, закрывая окно.
— Чё за кипешь? — поинтересовался зек.
— Старухе соседке обещал баллон газовый на заправку отвести. Достала… Да ладно, забей…
Забить не получилось. Вскоре явилась соседка.
— Толя, Толя — кричала она со двора.
Хозяин подошел к окну.
— Чего, баб Лиз?
— Ты мне газу обещался заправить? Пустой бак, кашу внуку не на чем варить.
— Баб Лиз, давай завтра, а? Не могу сегодня, друг приехал. Чес слова завтра!
— А Димки-то кашу тоже завтра? Давай, сынок, давай. Я жбанку в холодильник поставила. А? Сгоняй на станцию, посля самогоночкой угоститесь! С дружком…
— Да нахрена мне твоя самогонка, дура старая — ворчал в комнату хозяин — Чё делать будем, Лёлик?
Зек сидел на табурете, ковыряясь в ухе.
— Шабланда не отвалит. Я в аптеке твоей баллоны зазырил. Махни ей из своих. А завтра в шанхай шевельнешь.
— Точно — обрадовался хозяин, и тут же прокричал в окно — Баб Лиз, я тебе свой баллон отдам, полный. А завтра на станцию съезжу.
— Ой, сынок, спасибо. Выручай бабушку. Я пойду пока, приготовлю все там — не дожидаясь продолжения, выскочила в калитку бабка.
— Иди… — задумчиво сказал хозяин.
Он посмотрел на лежащего Дёню. Глаза его глядели в пустоту, по лицу блуждала рассеянная улыбка.
— Малой не хило прикумарился. Идем. Ты тогда с баллоном поможешь.
— Айда — согласился зек — заодно посинячим. Шкапа та кишку набьет?
— Не знаю. Посмотрим.
Дёня остался лежать на грязном матрасе. Отравленный мозг продолжал рисовать роскошную комнату в колониальном стиле. Студент сидел на полу, поглаживая рукой приятный на ощупь пушистый белый ковер.
— А в приличном обществе на полу не сидят — промурлыкал кот.
— Ты еще и разговариваешь? — удивился Дёня.
— А ты? — ответил вопросом кот.
— Ну… — оторопел студент — Я же человек. А люди разговаривают.
Кот молчал, постукивая когтями по баскетбольному мячу. Дёня начинал злится:
— Чего молчишь?
— Наш разговор зашел в тупик — произнес Том — Я не человек. А можно мне хотя бы думать?
Страница 9 из 11
