Объявление

Скрипнула дверь. Этот звук вырвал Жанну из забытья, в которое она всё-таки провалилась. Сердце тяжело бухало в груди, как часто бывает при внезапных пробуждениях, безжалостно разрывающих радужную ткань сна. Что ей снилось? Какие-то обрывки — женщина с усталым лицом, склонившаяся над её кроватью, пёстрые куклы, пляшущие на тонких нитях над занесённой снегом деревянной эстрадой… высокий темноволосый мужчина, протянувший руки к багровой, похожей на недобрый глаз луне…

— Вы хотели видеть мою мать, — услышала Жанна. — Смотрите, только очень прошу вас, тихо. Она сейчас спит…

— А вот спросить бы у неё, — свистящий шёпот, судя по интонации, принадлежал всё той же молодой девушке, которую звали Альмира, — когда в последний раз она видела Жанну…

— Спросить вы, разумеется, можете, — мужчина был по-прежнему терпелив и вежлив, — но ответа никакого не получите. Моя мать, к сожалению, страдает очень тяжёлой формой болезни Альцгеймера, в просторечии называемой склерозом… Кроме того, она уже давно ничего не говорит…

Кто-то подошёл почти вплотную к кровати Жанны. Скрипнули половицы.

— Эй, вы меня слышите? Слышите меня, а?

— Да не лезь ты к больному человеку, — сказала женщина, стоявшая, судя по всему, у самой двери. — Видишь же — спит она… Ох, старенькая она совсем у вас, седая совсем… Сколько же ей лет?

— Меньше, чем кажется, — сухо ответил мужчина. — Ну, ваше любопытство удовлетворено наконец? Вы убедились, что никакой Жанны здесь нет?

Он снова зевнул. «Бедный, — подумала Жанна, — ему, наверное, также до смерти хочется спать, а эти женщины прицепились к нему с какой-то Жанной… Жанной… Это же меня звали Жанна — когда-то давным давно, когда я жила совсем в другом месте, где было светло и красиво и всегда пахло цветами и свежестью… и я любила кого-то… Почему же я ничего не помню?»

— Пойдём, Альмира, — сказала женщина у двери. Голос её погас, стал бесцветным и тихим, словно из него ушла вся жизнь. — Пойдём, не тревожь больного человека…

Жанна открыла глаза. Ярко горела лампочка под потолком, и в её безжалостном свете она увидела девушку со смутно знакомым скуластым лицом, сидевшую на корточках напротив кровати, высокого мужчину, стоявшего у неё за спиной, и худую сутуловатую женщину с измученными, больными глазами. Все трое смотрели на неё, словно чего-то ожидая.

— Проснулась, — громко прошипела скуластая, обернувшись к остальным, и снова повернулась к Жанне. — Здравствуйте, меня зовут Альмира, я подруга Жанны. Вы помните Жанну?

Жанна медленно опустила ресницы. Почему эта девушка задаёт ей такие глупые вопросы? Ей показалось, что какие-то смутные воспоминания понемногу проступают сквозь пелену белого забвения. Вот та женщина с усталым и несчастным лицом… сколько раз она склонялась над кроваткой маленькой Жанны?…

— Мама, — прошептала она, чувствуя, как из глаз начинают литься крупные неудержимые слёзы, — мама…

— Ничего она нам не скажет. — Женщина отвернулась. — Пойдём, Альмира, только время зря тратим…

— Неужели не помните? — не сдавалась скуластая Альмира. — Такая красивая, с пушистыми белыми волосами, классная такая девочка?

— Это я. — Жанна постаралась произнести это как можно более отчётливо, но получился неразборчивый шёпот. — Это я — Жанна…

— Ну, извините, — с сожалением сказала Альмира, выпрямляясь во весь рост и зачем-то отряхивая колени. — Да, не хотелось бы мне заболеть склерозом…

— В милицию мы всё равно обратимся, имейте в виду, — повернулась она к мужчине. — Так что для вас это так просто не закончится, не надейтесь…

— Не буду вам препятствовать, — ответил мужчина и снова зевнул. — Но на сегодня, надеюсь, у вас всё?

— До свидания. — Альмира вдруг вновь наклонилась и заглянула Жанне прямо в глаза. — Не сердитесь на нас, хорошо?

Скрипнули половицы, щёлкнул выключатель — свет погас. Мама, Альмира и зевающий мужчина исчезли из мира Жанны.

Где-то невообразимо далеко стукнула, закрываясь, тяжёлая дверь. На мгновение Жанну посетило странное, пугающее видение — оскаленные волчьи морды, ухмыляющиеся в спину незваным гостям. «Заснуть, — подумала она, — скорее заснуть и убежать от этого тягостного, непонятного бреда в покой, тишину и пустоту»…

Видимо, ей это удалось, потому что, когда Жанна вынырнула из забытья в следующий раз, во рту у неё было сухо и мерзко, как случается после долгого сна. Жанну разбудили странные звуки — кто-то, сидевший у неё в ногах, всхлипывал, закрыв лицо руками. Сначала она не могла разобрать ни слова, но временами прерывистое бормотание становилось понятнее, и тогда ей казалось, что она различает целые фразы.

— Прости, прости меня… я не хотел этого… не хотел… всё получилось совсем не так… я не смог остановиться… Почему, ну почему ты разрешила мне войти?…