Обычай этот похвальнее нарушить, чем блюсти

Лиа замерла, открыв рот, и глядя на мать влюбленными глазами. Марко, наоборот, нахмурился, и потер лоб.

— Но ведь тебе нравилось! Я помню, мы вдвоем с тобой выбирали тебе его, ты была в таком восторге, мол, ткань, шитье… Помнишь? Я был уверен, что все в порядке, и тебе хочется его носить… Нет, я в общем не против уехать, да и момент, ух-х… подходящий… Но ведь тебе было хорошо в нашем доме, и… и… Ничего не понимаю.

Тим смотрел на мать точно так же, как будто его предали в лучших чувствах.

— Мы выбирали не черный… И сорок лет, Марко, сорок лет! С меня, наверное, хватит, — заключила Донна. — Мой старший ребенок наконец вырос.

— И я не буду носить эту фигню, — тихо, но решительно добавила Лиа. — Вот как бог свят, не буду — и все. Хоть порите.

Тим выглядел так, будто съел что-то несвежее. Нимойцы наблюдали и мотали на ус происходящее: Бейс — биологические особенности фейри, Мэл — принятые в семействе Сата поведенческие и социальные привычки.

Марко растерянно оглянулся на дочь, потом на жену — и весело пожал плечами:

— Ну, и мне тогда сидеть на месте нечего. Ладно, пока все это неактуально. Сата не трогайте трое суток, даже к дверям не подходите. Милая, там ткань была хорошая, плотная? — Донна кивнула. — Ну, вот и славно. Потом… Мальчики, вы же и есть его новые… эм-м… друзья? — Марко вдруг смутился откровенно. — Бейс и Мес, я ничего не путаю? Такая спешка последние полгода, столько работы…

— Мэлтон, — кивнул Мэл, — и Бэйс, да… — Он о чем-то негромко, вполголоса, переговаривался с Бейсом, и по окончании этих переговоров шагнул вперед. — Доктор Марко, у меня к вам деловое предложение. Как вы смотрите на то, чтобы подменить сына сейчас? Дело в том, что у нас не так много времени, а обработать надо всех взятых на борт, и, если Сат сейчас не способен работать, то это очень плохие новости. Медиков у нас мало, и они сейчас на вес золота, и тут еще Сат… э-э-э… на какое-то время выпадает из графика. Короче, не хотели бы вы принести пользу обществу — понятное дело, не за просто так, — и дня три поработать с соотечественниками?

Марко радостно закивал, тараторя, что сам бы предложил, и вообще — жаждет познакомиться поближе, и наконец помочь жителям перебраться в более безопасное место. Он комфортно подцепил и Мэла, и Бейса под руки, отводя их в сторонку.

А Лиа тихонько отошла, прикидывая, как бы остаться тут, чтобы больше не возвращаться на родину.

Дурдом подходил к концу, и Мэл даже поспал немного, приходя в себя. Вчера вообще вернулась Сара, и ее инженеры под руководством Арии налаживали автоматизацию обследования — сразу сократив в три раза время на осмотр группы. Мэл каждый день подходил к медотсеку, запертому и опломбированному, сидел там недолго — и дальше шел.

Сегодня он задержался немного. Что-то как будто изменилось за дверью.

Как будто тишина стала чуть менее глубокой и гробовой. Или, может, дело было в освещении? Он не знал, просто хотелось верить, что там, внутри, замотанный в ленты и полотнища какой-то субстанции — все-таки Сат в порядке. Жив, невредим, не сошел с ума и не мучается от боли… Вряд ли Донна запретила бы врачебную помощь в таком случае, верно? Юноша приложил ладонь к прохладному металлу переборки рядом с дверью и постоял где-то с минуту.

Надо было идти, прямо совсем пора было, но он стоял — еще полминуты, еще пятнадцать секунд… Дверь с шипением распахнулась вдруг — черный провал, странный запах, — и его одним движением втянула внутрь чья-то рука.

Мэл даже заорать не успел.

Внутри пахло чем-то пряным и легким, и было темно — хоть глаз выколи. Мэл не стал брыкаться или пытаться выскользнуть из захвата — он просто тихо проговорил, стараясь не напугать и не спровоцировать агрессию:

— Сат? Сат, мы беспокоились за тебя… Ты в порядке?

— Вроде да. — Голос был немного незнакомым, как будто немного выше, но при этом гуще, насыщенней.

Мэла ощупали, и в грудь ткнулась голова, судорожным, коротким жестом.

— Что происходит? У меня от света глаза болят, и я уже ничего не понимаю.

Мэл погладил его по волосам, отчетливо понимая, что, кажется, форма этой головы изменилась.

— Твоя ма говорит, что это нормально. Что ты проходишь процесс созревания, ну, или как его, морфина… морфемы… морфеинга… Что-то, связанное с тем, что она фейри. Никого к тебе не пускала, мы все напугались, но твой па подтвердил — мол, не трогать тебя. Мол, проснешься живым и здоровым, это нормальный процесс, и что для твоих лет это абсолютно естественно… Бейс тебе лучше объяснит, он, кажется, больше понял. Но он сейчас отсыпается, кажется… Ты сам как, кроме того, что глаза от света отвыкли?

— Морфинга, — автоматически поправил его Сат. — Я… странно.

Он обнял крепче, прижался носом к шее — нос, по крайней мере, точно сохранился. Мэл осторожно начал его оглаживать в ответ, ощупывать, снимать остатки тканей, и поразился, какой он тощий. Ребра прямо торчали, под пальцами ощущались позвонки, а ведь за последние пару месяцев Сат отъелся так, что над ним даже Сара подтрунивала!