Жил в Сараеве юноша по имени Омер. Был он самым известным бездельником во всём городе. Днём просиживал в кабачках, а по ночам бродил от дома к дому и играл на тамбуре под девичьими окнами. И надо признать, то играл он и пел на славу, да и на вид был статным и пригожим.
9 мин, 29 сек 11380
Спрашивает его Мейра, что с ним, а он только одно твердит:
— Оставь меня в покое! Пропала моя головушка… А Мейра знала об уговоре с первого дня, однако молчала — всё надеялась, что её муж как-нибудь да справится.
Когда осталась одна неделя до назначенного срока, Мейра решила пойти к судье.
«Видно, мой муж так ничего и не придумает. Пойду-ка я к судье, попробую его умилостивить. На что мне муж без языка!» Пришла она к судье, отвесила ему три глубоких поклона, оставила дорогой подарок и ушла, не сказав ни слова. Тоже самое она сделала и на другой день.
«Эта женщина не зря меня так обхаживает, — подумал судья.»
— Видно хочет о чём-то попросить, да не смеет, бедняжка.«На третий день Мейра опять пришла к судье, поклонилась ему в ноги, оставила подарок и пошла обратно. А судья приказал слуге вернуть её.»
— Женщина! Вот уже третий день ты приходишь ко мне, но всё не можешь решиться сказать свою просьбу. Поведай мне, что тебе надо от меня? Говори! — сказал ей судья.
А Мейра только того и ждала. Она низко поклонилась, поцеловала у судьи полу халата и сказала:
— Ах, милостивый судья! Твоя доброта мне развязала язык. У меня действительно есть к тебе просьба: позволь мне в следующую пятницу только часок посидеть на твоём месте в суде.
— О, женщина! Клянусь аллахом, что исполню твою просьбу. Если хочешь, ты можешь остаться на моём месте весь день!
Мейра поцеловала туфлю судьи, поблагодарила его и довольная ушла.
Настал назначенный день. Ни свет ни заря послал Искар своего человека к Омеру за деньгами. А откуда у Омера деньги? Он показал слуге кончик языка и сказал:
— Вот так я рассчитаюсь с твоим хозяином! — и тут же заплакал.
Вернулся слуга и передал ростовщику ответ Омера.
— Ах, так! — вскричал Искар.
— Пойдём скорее к судье!
В это время Мейра пришла в суд. Судья дал ей свой халат, надел ей на голову белую судейскую чалму, а сам спрятался в соседней комнате и стал смотреть в замочную скважину, что будет дальше.
И вот — приходит ростовщик, волоча за шиворот заплаканного Омера. Оба они поклонились безбородому судье, а тот помолчал некоторое время, посасывая свой кальян, а потом и спрашивает:
— Почтенные купцы, что привело вас ко мне?
— Рассуди нас, справедливый судья, — ответил ростовщик и начал рассказывать о займе и договоре.
Выслушал мнимый судья Искара и обратился к Омеру.
— Так ли это, Омер, как рассказывает почтенный Искар?
Омер заплакал ещё сильнее и потвердил что ростовщик сказал истинную правду. Тогда молодой судья раскрыл книгу законов, полистал её, остановился на какой-то странице и зашевелил губами, делая вид, что читает. Наконец он закрыл книгу и обратился к Искару:
— Да, да, ты имеешь полное право! Так написано в этой священной книге. А бритву ты принёс?
— А как же! — воскликнул ростовщик. Он вытащил острую бритву и стал размахивать ею под носом несчастного Омера.
— Эй ты, почтенный! — прикрикнул на него судья.
— Смотри не ошибись! Ты должен отрезать от языка своего должника ровно один драм. Иначе худо тебе придётся!
Испугался ростовщик.
— Праведный судья! — сказал он.
— Почему ты так говоришь? Если я ненароком отрежу немного больше, то доплачу Омеру за убыток. А если отрежу меньше — будем считать, что я сделал ему подарок.
— Замолчи, неразумный! — громко крикнул судья.
— Как ты смеешь выдумывать свои законы! Немедленно решай! И помни, если отрежешь чуть больше или чуть меньше одного драма, я прикажу палачу отрубить тебе голову. Так написано в священной книге.
Не на шутку перепугался Искар и начал умолять:
— Прости меня, праведный судья! Мне и в голову не приходило вмешиваться в твои судейские дела. Не нужен мне язык моего должника. Дарю я ему и тридцать кошельков денег, ведь мы были с его отцом — а пошлёт его аллах.. в рай! — лучшими друзьями.
Услышав эти слова судья ещё больше рассердился и крикнул:
— Немедленно позовите палача! Я научу этого ростовщика, как надо уважать договор, скреплённый судейской печатью!
Прибежал палач, стал размахивать ятаганом. Упал Искар на колени, поцеловал полу судейского халата, стал упрашивать, чтобы помиловали его, а судья не соглашается и знай твердит своё:
— Или отрезай ровно один драм, или прощайся со своей головой!
Понял ростовщик, что без подкупа ему не выкрутиться и сказал:
— Праведный судья! За свою справедливость возьми и ты от меня тридцать кошельков денег. А своему должнику я прощаю и долг и проценты. Не хочу я его увечить. Помоги мне расхлебать кашу, которую сам заварил. Чёрт меня попутал, вот я и подписал такой договор.
— Рубите голову этой собаке! — громко крикнул судья.
Палач потащил трясущегося от страха Искара, а тот крепко вцепился в халат судьи и заверещал:
— Смилуйся, господин! Ведь и ты такой же правоверный, как и я….
Тут в ноги судьи упал Омер, поцеловал его туфлю и попросил помиловать ростовщика.
— Хорошо, пусть будет по-вашему! — важно сказал безбородый судья.
— Я прощаю тебя, Искар, потому что твой должник просит меня об этом. Но запомните хорошенько, что мусульманский закон твёрже камня!
— Оставь меня в покое! Пропала моя головушка… А Мейра знала об уговоре с первого дня, однако молчала — всё надеялась, что её муж как-нибудь да справится.
Когда осталась одна неделя до назначенного срока, Мейра решила пойти к судье.
«Видно, мой муж так ничего и не придумает. Пойду-ка я к судье, попробую его умилостивить. На что мне муж без языка!» Пришла она к судье, отвесила ему три глубоких поклона, оставила дорогой подарок и ушла, не сказав ни слова. Тоже самое она сделала и на другой день.
«Эта женщина не зря меня так обхаживает, — подумал судья.»
— Видно хочет о чём-то попросить, да не смеет, бедняжка.«На третий день Мейра опять пришла к судье, поклонилась ему в ноги, оставила подарок и пошла обратно. А судья приказал слуге вернуть её.»
— Женщина! Вот уже третий день ты приходишь ко мне, но всё не можешь решиться сказать свою просьбу. Поведай мне, что тебе надо от меня? Говори! — сказал ей судья.
А Мейра только того и ждала. Она низко поклонилась, поцеловала у судьи полу халата и сказала:
— Ах, милостивый судья! Твоя доброта мне развязала язык. У меня действительно есть к тебе просьба: позволь мне в следующую пятницу только часок посидеть на твоём месте в суде.
— О, женщина! Клянусь аллахом, что исполню твою просьбу. Если хочешь, ты можешь остаться на моём месте весь день!
Мейра поцеловала туфлю судьи, поблагодарила его и довольная ушла.
Настал назначенный день. Ни свет ни заря послал Искар своего человека к Омеру за деньгами. А откуда у Омера деньги? Он показал слуге кончик языка и сказал:
— Вот так я рассчитаюсь с твоим хозяином! — и тут же заплакал.
Вернулся слуга и передал ростовщику ответ Омера.
— Ах, так! — вскричал Искар.
— Пойдём скорее к судье!
В это время Мейра пришла в суд. Судья дал ей свой халат, надел ей на голову белую судейскую чалму, а сам спрятался в соседней комнате и стал смотреть в замочную скважину, что будет дальше.
И вот — приходит ростовщик, волоча за шиворот заплаканного Омера. Оба они поклонились безбородому судье, а тот помолчал некоторое время, посасывая свой кальян, а потом и спрашивает:
— Почтенные купцы, что привело вас ко мне?
— Рассуди нас, справедливый судья, — ответил ростовщик и начал рассказывать о займе и договоре.
Выслушал мнимый судья Искара и обратился к Омеру.
— Так ли это, Омер, как рассказывает почтенный Искар?
Омер заплакал ещё сильнее и потвердил что ростовщик сказал истинную правду. Тогда молодой судья раскрыл книгу законов, полистал её, остановился на какой-то странице и зашевелил губами, делая вид, что читает. Наконец он закрыл книгу и обратился к Искару:
— Да, да, ты имеешь полное право! Так написано в этой священной книге. А бритву ты принёс?
— А как же! — воскликнул ростовщик. Он вытащил острую бритву и стал размахивать ею под носом несчастного Омера.
— Эй ты, почтенный! — прикрикнул на него судья.
— Смотри не ошибись! Ты должен отрезать от языка своего должника ровно один драм. Иначе худо тебе придётся!
Испугался ростовщик.
— Праведный судья! — сказал он.
— Почему ты так говоришь? Если я ненароком отрежу немного больше, то доплачу Омеру за убыток. А если отрежу меньше — будем считать, что я сделал ему подарок.
— Замолчи, неразумный! — громко крикнул судья.
— Как ты смеешь выдумывать свои законы! Немедленно решай! И помни, если отрежешь чуть больше или чуть меньше одного драма, я прикажу палачу отрубить тебе голову. Так написано в священной книге.
Не на шутку перепугался Искар и начал умолять:
— Прости меня, праведный судья! Мне и в голову не приходило вмешиваться в твои судейские дела. Не нужен мне язык моего должника. Дарю я ему и тридцать кошельков денег, ведь мы были с его отцом — а пошлёт его аллах.. в рай! — лучшими друзьями.
Услышав эти слова судья ещё больше рассердился и крикнул:
— Немедленно позовите палача! Я научу этого ростовщика, как надо уважать договор, скреплённый судейской печатью!
Прибежал палач, стал размахивать ятаганом. Упал Искар на колени, поцеловал полу судейского халата, стал упрашивать, чтобы помиловали его, а судья не соглашается и знай твердит своё:
— Или отрезай ровно один драм, или прощайся со своей головой!
Понял ростовщик, что без подкупа ему не выкрутиться и сказал:
— Праведный судья! За свою справедливость возьми и ты от меня тридцать кошельков денег. А своему должнику я прощаю и долг и проценты. Не хочу я его увечить. Помоги мне расхлебать кашу, которую сам заварил. Чёрт меня попутал, вот я и подписал такой договор.
— Рубите голову этой собаке! — громко крикнул судья.
Палач потащил трясущегося от страха Искара, а тот крепко вцепился в халат судьи и заверещал:
— Смилуйся, господин! Ведь и ты такой же правоверный, как и я….
Тут в ноги судьи упал Омер, поцеловал его туфлю и попросил помиловать ростовщика.
— Хорошо, пусть будет по-вашему! — важно сказал безбородый судья.
— Я прощаю тебя, Искар, потому что твой должник просит меня об этом. Но запомните хорошенько, что мусульманский закон твёрже камня!
Страница 2 из 3
