Один вечер

Это был настоящий, любовный поцелуй. Гарри сжимал Гермиону в объятиях, и не осталось сомнений, чего он на самом деле жаждет. Потом он оторвался и посмотрел в немом ожидании.

— Что?

— Я хочу безотлагательно заняться с тобой любовью, — ответил он.

— Нельзя потакать своим внезапным желаниям, иначе потом придётся пожалеть.

— А если не придётся? — спросил он.

— Ну, кто-нибудь всё равно пострадает.

— Плевать на это!

Гарри вдруг подхватил её на руки и понёс наверх. Ногой открыл дверь спальни и положил Гермиону на кровать. Не дав опомниться, опустился сверху, стал покрывать поцелуями лицо и шею, руки потянулись к её джинсам и стали судорожно возиться с застёжкой.

— Нет, Гарри, пожалуйста, — жалобно взмолилась Гермиона, стараясь выскользнуть из-под него.

Он схватил её за бёдра и припал ртом к животу. Гермиона вздрогнула всем телом, когда его губы стали ласкать живот, попыталась оттолкнуть от себя голову Гарри. Он упрямо стянул с неё джинсы вместе с трусиками, раздвинул ноги. Расстегнул свои брюки и навалился сверху. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что это происходит не по-настоящему: тяжесть его тела, лихорадочное дыхание, член, такой твёрдый и напористый; что Гарри сейчас отступится, и ситуация перестанет быть абсурдной. Но всё случилось настолько стремительно, что Гермиона не успела проанализировать обстоятельства и найти им разумное объяснение.

А потом Гарри вошёл в неё легко и резко — она была совсем мокрой от возбуждения. В полутьме Гермиона различила его болезненно сосредоточенный взгляд.

Это было странно, немыслимо: Гарри был в ней, трахал её, а Гермиона позволяла. Лежала под ним распластанная, словно безвольная кукла. Боже, как так вышло? Гарри запустил руки ей под лифчик и сжал грудь, соски затвердели под его тёплыми ладонями. Внезапно стало хорошо — волна удовольствия разлилась по животу, а Гарри продолжал двигаться, добавляя к этому удовольствию приятные оттенки. Гермиона безотчётно подалась ему навстречу, он простонал, сильно толкнулся несколько раз и замер.

Потом Гарри в изнеможении повалился на кровать. Гермиона растерянно наблюдала себя будто со стороны: вот она лежит полуобнажённая, с задранным лифчиком, соски изумлённо таращатся вверх, а между ног сочится тёплая влага. Как, чёрт возьми, это вышло?!

Гарри тяжело дышал, от него пахло сексом и потом. Она села, поправила лифчик и опустила ноги на пол.

— Куда ты? — спросил Гарри.

— Я ухожу.

— Подожди! — он поспешно натянул брюки и сел рядом.

— Чего ты хочешь: чтобы я опять рассказала о своих ощущениях?

— Нет, я… просто не хочу, чтобы ты уходила. Ты злишься на меня?

Гермиона посмотрела на Гарри — он что, правда чувствует вину?

— Ты сделал это, хотя я сказала «нет».

— Сделал, — кивнул он.

— Почему, Гарри?

— Потому что твоё тело твердило «да».

— Это неправда! — возмутилась Гермиона.

— Правда.

— Даже если это так, ты поступил неправильно.

— Я часто не понимаю что правильно, а что нет. Но я точно знаю одно — ты хотела меня. И ещё, — поспешно добавил он, — ты самая прекрасная девушка из всех.

— В тебе говорят гормоны, — усмехнулась Гермиона.

— Они не просто говорят. Каждый мой гормон при виде тебя готов вопить от восторга.

— Ты понимаешь, о чём говоришь? Что я делаю тебя сексуально озабоченным!

— Как будто это плохо, — пожал плечами Гарри.

— Всё-таки ты болван, Гарри Поттер!

Гермиона вскочила, раздражённо стащила с кровати простынь, заставив Гарри подняться, и завернулась в неё.

— Куда ты дел мои джинсы?!

Он вдруг подошёл, обнял её за талию и прижал к себе.

— Останься.

— Гарри, мы и так натворили дел. Не стоит усугублять.

— А я думаю, стоит. Давай усугубим вместе.

Гермиона возмущённо фыркнула, намереваясь высказать всё, что думает об этом, но Гарри накрыл ей рот поцелуем.

Гермиона отстранилась от Гарри, упёршись ему в грудь руками.

— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе сделать это ещё раз?

— Но ты и в первый раз мне не позволяла.

— Вот именно! Ты застал меня врасплох. Я не ожидала, что ты пойдёшь до конца.

— Почему?

— Потому что мы друзья, чёрт побери! И потому что ты друг Рона!

Гарри пристыжено посмотрел на неё.

— Да что с тобой не так?! Почему ты плюёшь на всех?!

Он ошарашено уставился на неё и опустил руки.

Гермиона смерила его строгим взглядом, потом стала искать свои джинсы, которые нашлись на полу. С опаской глянув на Гарри, произнесла:

— Отвернись.

Гарри послушно отвернулся.

Гермиона поспешно оделась, негнущимися пальцами застегнула пуговицу, вынула палочку. За сегодняшний вечер ещё ни разу ею не воспользовалась, а стоило бы. Впредь не будет такой дурой.

— Прости меня, — бесцветным голосом произнёс Гарри. — Я козёл.

Гермиона молча поискала на голове заколку — потерялась; наверное, лежит где-то на кровати.

— Ты простишь меня?

— Акцио, заколка.

Ничего не вышло: руки дрожали то ли от напряжения, то ли ещё от чего. Почему они такие слабые?! Пришлось искать самой. Заколка нашлась за подушкой. Гермиона села, перехватывая волосы.

Гарри вдруг подошёл и опустился перед ней на колени.