Один вечер

Она отшатнулась от неожиданности.

— Прости, — прошептал он.

Отчего она не может спокойно смотреть ему в глаза? Никогда не могла. Вот и теперь, когда в них столько раскаяния, и так красиво отражается свет свечей, сердце начинает колотиться как бешеное. Она отвернулась в досаде на себя.

Гарри вдруг опустил голову ей на колени и обхватил ноги. У Гермионы перехватило дыхание.

— Ты, наверное, меня никогда не простишь. Я повёл себя как скотина. Не знаю, что со мной. Я словно… влюбился и ничего не смог с собой поделать.

Он сказал «влюбился»? Он действительно это сказал?

— Ты такая… мне ни с кем не было так хорошо и спокойно, только с тобой, — глухо произнёс он, обдав ноги тёплым дыханием.

Внезапно горячая капля упала на джинсы. Он что, плачет? Гарри смущённо вытер лицо, словно маленький мальчик.

Гермиона запустила руку в его густую шевелюру. Он замер, а потом выпрямился и с надеждой посмотрел на неё широко распахнутыми влажными глазами. Зачем он так делает? От этого внутри всё переворачивается.

Гарри вдруг потянулся к ней; Гермиона, не отдавая себе отчёт, подалась навстречу.

Боже, нет! Нельзя! Нельзя!

Она отпрянула и выставила палочку. Гарри сделал попытку приблизиться, но Гермиона приставила палочку к его горлу.

— Нет, Гарри, — твёрдо сказала она.

Он покосился на палочку и медленно встал.

— Прости. Больше ничего подобного не повторится, клянусь. Можешь не беспокоиться, — и он быстрыми порывистыми шагами покинул комнату.

Через минуту внизу хлопнула входная дверь — Гарри ушёл.

Гермиона потерянно опустила руки. Что за вечер! Как теперь быть?

Раздался хлопок аппарации, и появился Кричер.

— Чего тебе? — от неожиданности грубо спросила Гермиона.

— Хозяин приказал позаботиться о мисс. Кричер приготовил ванну с успокаивающими травами для приятных снов. После Кричер подаст чай с пирожными.

— Куда Гарри ушёл?

— Кричер не знает. Хозяин часто прогуливается перед сном. Кричер не волнуется за хозяина — он всегда возвращается целым и невредимым.

Гермиона блаженно опустилась в благоухающую тёплую ванну с шапкой густой пены. Весёлые пузырьки играли всеми цветами радуги, по телу разлилась приятная истома. Всё-таки Блэки прекрасно разбирались в телесных усладах. Она прикрыла глаза и стала гладить своё тело.

«Я словно… влюбился. Влюбился!» — вдруг вспомнила она.

А если Гарри, и правда, влюбится в неё? Что тогда? Что будет с Роном?

Она глубоко вздохнула и дотронулась до мягких складок между ног. То, что сегодня произошло, было как стихийное бедствие. С Роном она никогда не чувствовала себя такой… обезоруженной. Она всегда знала, чего хочет, и умела этого добиваться, руководила, подсказывала, направляла. Рон слушал её, с радостью подчинялся, и, Гермиона готова была поклясться, получал от этого огромное удовольствие. Они оба получали огромное, хорошо просчитанное удовольствие.

Но сегодня она поняла, что такое настоящая страсть. Та, из-за которой сходят с ума, из-за которой предают и бросают друзей. Ради которой идут на всё. Она пугала и манила одновременно. Готова ли Гермиона променять её на выверенные, стабильные отношения? И что вообще теперь будет? Она ведь не сумеет сделать вид, что ничего не случилось. Конечно, сохранить видимость дружбы можно, но как быть с внезапным осознанием, что можно жить по-другому? Погружаться в бездну, тонуть в ней, а не плескаться по поверхности?

Она вдруг поняла, что ласкает себя, вспоминая о сегодняшнем происшествии.

«Что ты со мной сделал, чёртов Гарри Поттер?!»

После ванны навалилась тягучая усталость. Отказавшись от чая, Гермиона улеглась на постель, ещё хранившую аромат их нечаянного секса. Посмотрела на свои согнутые в коленях ноги, раздвинула их и невольно улыбнулась, вспомнив, как Гарри осыпал её бешеными поцелуями.

И всё же она запечатала дверь Колопортусом от внезапных вторжений: мало ли что. Обняла подушку и со вздохом погрузилась в дрёму.

Среди ночи Гермиону разбудил страшный вопль. Она подскочила, схватила палочку и ринулась к двери. Не сразу вспомнила, что запечатала её, сняла чары и выбежала в коридор. Никого. Зажгла Люмос и заглянула вниз — диван в гостиной пустовал.

Вдруг тишину прорезал новый крик, доносившийся из дальней спальни. Гермиона ворвалась внутрь и увидела Гарри. Он лежал на постели, лихорадочно дыша, на лице выступил пот.

— Гарри! Что случилось?!

Он дрожащей рукой закрылся от света и сел, беспомощно сгорбившись.

— Гарри!

— Прости, что разбудил.

— У тебя был кошмар, да? — Гермиона присела рядом.

Гарри кивнул и вытер лицо скомканной простыней.

— Что тебе снилось?

— Волдеморт. Будто он снова внутри. И хочет забрать мою жизнь.

— О господи, — выдохнула Гермиона, испуганно прижав ладони к груди.

— Это всего лишь сон, — сказал Гарри. — Не бойся.

— Я не боюсь. Я знаю, что ты — это ты.

— Даже после того что было сегодня? — он пронзительно посмотрел ей в глаза.

— Ты сомневаешься в себе? — уточнила она.

— Нет. Я твёрдо знал, чего хотел. Это точно был я.

— Ну вот и хорошо. — Гермиона растерянно встала.