Один вечер

Гарри лишь многозначительно кивнул, мол, подожди, всё потом расскажу.

Дженкинс говорил ещё что-то, Гермиона разглядывала присутствующих, внимающих словам старшего аврора. Её вдруг охватило странное чувство, что она находится на сборище заговорщиков. Всё происходящее — лишь фарс, под покровом которого прячется истинная подоплёка событий. И Гарри играет в них главную роль.

— Гарри, почему нет Артура? Ты не пригласил его? — тревожно спросила она.

— Пригласил. Он сказал, что приболел.

— А Перси?

— Перси в командировке.

Из числа друзей на этом мероприятии был только Кингсли и тот быстро ушёл.

Дженкинс закончил свою речь, под громкие аплодисменты спустился с трибуны и протянул Гарри сухую жёсткую ладонь. Гарри пожал, сдержанно улыбнувшись.

Другие авроры тоже кинулись ручкаться с Гарри, словно он был очень важной персоной. Гермиона разглядывала каждого, пытаясь угадать, что скрывается за их почтением, и неожиданно поняла — глубинный и хорошо замаскированный страх.

Вдруг она увидела знакомые белобрысые кудри — среди гостей крутилась Скиттер, как ни в чём не бывало наговаривая что-то Прыткопишущему перу. Покинув Гарри, Гермиона направилась к ней.

— А, мисс Грейнджер, прекрасный вечер, не находите?

— Где вы были прошлые сутки?

— Что за странные вопросы? — громко удивилась репортёрша, играя глазами на публику.

— Мы все волновались за вас. Такой известный человек пропадает накануне важного выпуска, что не может не вызвать беспокойства.

— Ой, да бросьте, — кокетливо отмахнулась Скиттер. — Я всего лишь журналист — так сказать, скромный проводник информационного поезда.

— Не скажите. Мне вот, например, было бы крайне занятно почитать тот спецвыпуск, который, увы, не состоялся.

— Жаль вас разочаровывать, но в нём не было ничего интересного. Ложные сведения.

— Ложные? — удивилась Гермиона.

— Да. Уизли рассказали мне кое-что, но информация не подтвердилась.

— Вы и с Джинни Уизли успели побеседовать?

— Да. Она показалась бы милой, если бы не была такой злюкой. Хотя вы-то прекрасно понимаете, с чем связан её повод для злости.

— И что вам поведала Джинни?

Скиттер хитро улыбнулась и склонилась к уху Гермионы.

— Что она всей душой ненавидит одну тощую грязнокровую шлюху.

Поздно вечером они вернулись на площадь Гриммо. Гермиона чувствовала себя отвратительно, словно весь вечер провела в серпентарии. Хотелось смыть с себя этот день в небытие и навсегда вычеркнуть из памяти. Ни слова не говоря, она отправилась в ванную и долго принимала душ.

Наконец, успокоившись, вышла и сразу оказалась в объятиях Гарри. Он стал целовать её так, словно хотел напиться её свежестью. Стянул с Гермионы халат и отошёл на шаг, восхищённо глядя на неё, обнажённую и смущённую. Потом быстро разделся, взял за руку и повёл к постели.

Гермионе вдруг захотелось воспротивиться, потому что она провела ужасный вечер, те люди были чужими, враждебными. Их фальшивые улыбки, бегство Кингсли, странная речь Дженкинса, оскорбительные слова Скиттер — всё сплелось в один змеиный клубок, а Гарри вёл себя так, будто происходящее его нисколько не трогает. Будто он сам тайный режиссёр сегодняшнего действа. Это пугало настолько, что Гермиона не смогла заставить себя ответить на его жадные ласки.

Он остановился, почувствовав её напряжение.

— Что с тобой?

— Я не могу. Прости, — она села, отвернувшись.

— Почему?

— Не знаю.

Гарри вдруг схватил её за плечи и повалил на постель.

— Не ври мне, — проговорил он ей в лицо, просительно глядя в глаза. — Никогда не ври мне. Пожалуйста.

— Хорошо, — кивнула Гермиона, вдруг ощутив себя беспомощной.

— Что происходит?

— Я… мне показалось, что все эти люди… сегодня… они не друзья тебе, Гарри. Ты среди них чужак. Но они боятся тебя, ненавидят и боятся. А ты либо не замечаешь этого, либо наоборот замечаешь и наслаждаешься своим положением. Поэтому я не узнаю тебя и… боюсь.

— Понятно. Не надо бояться: я всё тот же Гарри. Верь мне, как раньше, потому что мы с тобой вдвоём против целого мира.

— Что это значит?

— Ты останешься со мной?

— Да. Я никуда и не собиралась.

— Спасибо, — выдохнул Гарри и стал осыпать её поцелуями. — Ты меня с ума сводишь.

— Так ты объяснишь?

— Потом, всё потом.

— Нет, сейчас!

— Ты упрямая выдра.

— А ты олень. Отпусти.

— Нет. Даже не надейся.

— Бросаешь мне вызов?

— Нет. Просто люблю.

— Что? — удивилась Гермиона.

— Я люблю тебя.

Она помолчала, оценивающе глядя ему в глаза.

— То есть ты вот так сказал и думаешь, я позволю тебе трахнуть меня без объяснений?

— По мне видно, что я о чём-то думаю?

— Да, вид у тебя совершенно безмозглый, — иронично согласилась Гермиона.

— Значит, теперь ты меня не боишься?

— Пожалуй, нет.

— Вот и хорошо. Займёмся делом.