Одиночество

Холодные, жестокие слова, подобно упавшей крышке саркофага, с грохотом отсекают от меня будущую жизнь. Саму ее возможность. Я понимаю это в тот же миг, когда слышу этот приговор, произнесенный Снейпом с некоторой долей вызова. Словно он молчаливо язвительно добавляет: «Вы сами хотели об этом узнать! А я предупреждал вас, Поттер, чтобы не спешили». Смертельный приговор. Ведь я помню слова Дамблдора о том, что все крестражи необходимо уничтожить — только так можно будет убить Волдеморта, отобрав у него саму возможность возродиться. Эти мысли не занимают и доли секунды — они в один миг проносятся в моем сознании, заставляя поверить и смириться.

Все, на что я остаюсь способен — это непроизвольно вздрогнуть. Если этого и не заметно со стороны, то уж почувствовать Снейп может в полной мере, потому что все еще удерживает меня за руку, словно боится, что я сбегу. Зря. Не буду я никуда бежать. Не буду, потому что некуда. И я это прекрасно понимаю. От себя ведь не сбежишь? Да и есть ли этот Я? Крестраж — вот кого держит за руку сейчас Снейп. Кажется, что его слова открывают какую-то заслонку, и в меня с шумом врывается холод, тот самый, который я чувствовал, когда проживал жизнь Снейпа. А может, я еще тогда впитал его в себя, заполнил им пустоту в своем сердце и в своей душе, но просто не мог до этих пор смириться с тем, что тот холод теперь со мной навсегда, так же, как и мое одиночество?

Снейп безэмоционально рассказывает мне, как так произошло, что я стал крестражем Волдеморта, а я даже не особо и прислушиваюсь к его словам. Лихорадочно пытаюсь осознать, кто я такой на самом деле, есть ли во мне хоть что-нибудь от мальчика по имени Гарри Поттер, или все это морок, иллюзия, мираж, созданные заботливым гением Дамблдора? Снейп все еще продолжает что-то объяснять, а я уже не могу вздохнуть от боли, рвущей душу — я кукла, я марионетка, я голем! Меня, в конце концов, просто не должно быть! Я умер уже очень давно — остался там, в детской кроватке, рядом с которой замертво упала моя мама, сраженная заклинанием Волдеморта. Дамблдор — сука! За что же ты так меня ненавидел? Не проще ли было убить сразу, как только понял, кем, вернее — чем я являюсь? А да, конечно же! Нельзя было взять на душу такой грех! Да? А кому вы, добрый и светлый, поручили эту миссию? Снейпу? Да? Ему можно рвать свою душу на куски, ему привычно и не впервой?! Меня потряхивает от собственных мыслей, и я чувствую, как тошнота подступает к горлу. Вырываю руку из захвата Снейпа и успеваю отступить на пару шагов до того, как меня рвет желчью, желудок-то пустой практически. Пережидаю немного, пока спазмы успокаиваются, и решаю убедиться, что мои догадки верны, спрашивая у Снейпа — он ли должен убить меня? В том, что меня следует уничтожить так же, как и любой другой крестраж, я не сомневаюсь ни на миг и даже не пытаюсь спорить с судьбой. В глазах Снейпа снова вспыхивает ярость, и мне кажется, что он сейчас меня ударит.

— Я не палач, Поттер. Это слишком большая честь для меня — становиться убийцей героя магического мира, — он ерничает и язвит, но сдерживается и не рукоприкладствует. — Вы ведь хотели знать, что именно я должен был передать вам от Дамблдора? — Снейп выдерживает прямо-таки театральную паузу. Наверное, для того, чтобы я посильнее проникся тем, что сейчас услышу. — Вас должен убить Темный Лорд. Лишь он и никто другой. Только так, считал Дамблдор, появится возможность уничтожить его.

Я проникаюсь. Еще как проникаюсь, понимая наконец-то, зачем мне до сих пор сохраняли жизнь, но абсолютно не представляя, каким образом моя смерть может навредить Волдеморту.

— Уничтожить? Он что, подохнет от радости, что заавадил меня? — выходит похоже на шутку, но мне сейчас не до смеха. Разве что устроить истерику? Вон и руки уже трястись начинают, приходится срочно вцепиться в куртку, чтобы не было так заметно. Прикусываю губу, готовую задрожать, как у плаксивого ребенка. Не хочу выглядеть дрожащим от страха трусом. Ведь я уже принял свою судьбу, и мне, по большому счету, даже не страшно. Это только предательское тело не хочет смириться, это его непроизвольная реакция на убийственную новость показывает Снейпу, что я еще жив. Так, убеждая себя, что мне вовсе не страшно, я выслушиваю ответ на свой вопрос.

— Не имею ни малейшего представления о том, что произойдет, но Дамблдор был твердо уверен, что ваша добровольная смерть от руки Темного Лорда станет его собственной погибелью. Главное, чтобы все крестражи до этого момента были уничтожены. Тогда он никогда уже больше не возродится, — поясняет, как может, мне в ответ Снейп, не показывая, что видит мое состояние. Собственно, ничего нового я не слышу. Мне Дамблдор тоже говорил об этом, только вот забыл добавить, что и я также из этого расстрельного списка.

— А… Все? Сколько? Еще? — пытаюсь уточнить подробности, но становлюсь до невозможности косноязычным и не могу ни один вопрос произнести полностью. Однако Снейп, кажется, вполне понимает, о чем я спрашиваю.