Фандом: Гарри Поттер. Мне восемнадцать, а я все никак не выберусь из пустоты своей жизни, из беспросветного одиночества, из полосы утрат и непонимания. Что же нужно изменить, чтобы все обрело смысл, и у меня появилось будущее? Настоящее будущее. Эта работа является парной к фанфику «Холодно»…
110 мин, 34 сек 13384
За волнами эйфории я пропускаю момент, когда Снейп кончает. Только чувствую, как он осторожно помогает мне лечь. Мое сердце бухает так громко, что я не слышу, даже если он что-то и говорит мне. Через пару минут, когда дыхание немного выравнивается, я понимаю, что мои глаза слипаются. Мне до одури хочется спать, и я подползаю к Снейпу, вытянувшемуся на постели рядом со мной и так и не надевшему свою рубашку. Устраиваюсь у него под боком. Мне просто необходимо чувствовать, что я не один в кровати. Ловлю себя на мысли, что это удивительно, ведь я никогда ни с кем не спал в одной постели, и вдруг вот такое желание. Но додумать мысль я не успеваю, забываясь сном — крепким, коротким и, слава Мерлину, без сновидений.
Просыпаюсь резко, словно кто-то меня насильно выдернул из сна — привычка, выработанная за месяцы наших с Гермионой и Роном блужданий. Подскакивать не спешу, сквозь прикрытые ресницы стараюсь оценить обстановку, чутко прислушиваясь к звукам, наполняющим окружающий меня мир. Это тоже, наверное, уже стало моей привычкой. Нужно быть во всеоружии, заявляя миру о своем бодрствовании.
Снейп только что поднялся с постели. Он немного растрепанный и какой-то уютный, несмотря на свою наготу. Его спина отмечена несколькими штрихами шрамов, явно от сильных проклятий, обычные уже давно исчезли бы на теле волшебника. Он худой, но не тощий. Немного бледноватый, но тело не белое, видимо, от предков он унаследовал слегка смугловатый оттенок кожи. Волос на ногах и руках не очень много, ровно столько, чтобы он не выглядел женственно. Я мысленно усмехаюсь подобному определению. Вот уж точно никто и в страшном сне не заподозрил бы Снейпа в женственности. Он старается не шуметь, пока одевается, но успевает бросить несколько взглядов в мою сторону до того, как выходит из комнаты. В тусклом свете свечей мне сложно определить выражение его лица, но мне кажется, что он такой же, как и всегда — спокойный, собранный и безэмоциональный.
Даю себе еще несколько минут, чтобы понежиться в постели. Я помню, что мне предстоит совсем скоро, и я был бы последним лгуном, если бы сказал, что мне не страшно. Но этот страх теперь какой-то рациональный, что ли? Он не захлестывает меня, не рвет сердце и не заставляет меня истерично искать выход для спасения. Он просто есть, потому что должен быть. Мне даже кажется, что я немного заразился спокойствием и сдержанностью от Снейпа. Это хорошо. Мне нравится не терять ясность рассуждений. Пока не додумался до какой-нибудь глупости, подхватываюсь с постели и только сейчас вспоминаю, что одежду вчера оставил в ванной. Голышом шлепаю босыми ногами по каменному полу и удивляюсь, что ночью я не ощущал, насколько он холодный, словно я иду по льду. Почти бегом преодолеваю несколько ярдов, отделяющих меня от двери в ванную комнату, и заглядываю внутрь. Вздох облегчения вырывается сам собой — одежда на месте, домовики не стащили, чтобы ее постирать. Я спешно облачаюсь, потому что в комнате довольно свежо, и меня снова донимает интерес — почему же ночью я не чувствовал холода, а память не скупится на интимные картиночки в ответ. Я задерживаю дыхание, хочется глупо и довольно улыбнуться, но я не позволяю себе — не хочу делиться с миром своим счастьем, крохами радости, подаренными мне щедростью Снейпа.
Спускаюсь в кабинет директора. Снейп сидит за столом и читает какие-то бумаги. Он сосредоточен и угрюм. Впрочем, как обычно. Услышав мои шаги, он отрывается от пергамента и окидывает меня внимательным и пытливым взглядом. Стараюсь не казаться слишком счастливым, хотя не удерживаюсь и секунду рассматриваю его губы — узкие, жесткие и такие щедрые на ласку. Я теперь знаю ваш секрет, профессор Снейп. И я имею в виду не то, что случаем провидения мне удалось прожить вместе с вами. Возможно, я тогда и видел всех ваших любовников, но моя утлая память не в состоянии упомнить всего. Зато не далее чем несколько коротких часов назад вы сами открыли мне свои скрытые от посторонних глаз таланты. Вы охуительный любовник. Я понимаю, что у меня нет опыта, но представить себе, что может быть еще лучше, еще приятнее, еще крышесноснее, я просто не могу.
Снейп, видимо, удовлетворен моим состоянием, потому что вызывает домовика и распоряжается о завтраке, так и не сказав мне ни единого слова. Я тоже молчу. А о чем говорить? О нашем случайном сексе? Глупо и неэтично. О погоде или планах на будущее? Так от погоды не зависят наши дальнейшие действия, а будущего у меня, судя по всему, и нет. Мы все так же молча завтракаем. Несмотря на то, что домовики уставили стол кушаньями довольно щедро, мы, не сговариваясь, едим не много, словно боимся разомлеть от сытного завтрака. Мне чудится, что во взгляде Снейпа, сдержанно поглядывающего на меня, иногда всплывает то ли удивление, то ли недоумение. Но он по-прежнему безмолвствует, так же, как и я. Нам просто не о чем говорить, нет смысла сотрясать воздух ненужными словами.
Просыпаюсь резко, словно кто-то меня насильно выдернул из сна — привычка, выработанная за месяцы наших с Гермионой и Роном блужданий. Подскакивать не спешу, сквозь прикрытые ресницы стараюсь оценить обстановку, чутко прислушиваясь к звукам, наполняющим окружающий меня мир. Это тоже, наверное, уже стало моей привычкой. Нужно быть во всеоружии, заявляя миру о своем бодрствовании.
Снейп только что поднялся с постели. Он немного растрепанный и какой-то уютный, несмотря на свою наготу. Его спина отмечена несколькими штрихами шрамов, явно от сильных проклятий, обычные уже давно исчезли бы на теле волшебника. Он худой, но не тощий. Немного бледноватый, но тело не белое, видимо, от предков он унаследовал слегка смугловатый оттенок кожи. Волос на ногах и руках не очень много, ровно столько, чтобы он не выглядел женственно. Я мысленно усмехаюсь подобному определению. Вот уж точно никто и в страшном сне не заподозрил бы Снейпа в женственности. Он старается не шуметь, пока одевается, но успевает бросить несколько взглядов в мою сторону до того, как выходит из комнаты. В тусклом свете свечей мне сложно определить выражение его лица, но мне кажется, что он такой же, как и всегда — спокойный, собранный и безэмоциональный.
Даю себе еще несколько минут, чтобы понежиться в постели. Я помню, что мне предстоит совсем скоро, и я был бы последним лгуном, если бы сказал, что мне не страшно. Но этот страх теперь какой-то рациональный, что ли? Он не захлестывает меня, не рвет сердце и не заставляет меня истерично искать выход для спасения. Он просто есть, потому что должен быть. Мне даже кажется, что я немного заразился спокойствием и сдержанностью от Снейпа. Это хорошо. Мне нравится не терять ясность рассуждений. Пока не додумался до какой-нибудь глупости, подхватываюсь с постели и только сейчас вспоминаю, что одежду вчера оставил в ванной. Голышом шлепаю босыми ногами по каменному полу и удивляюсь, что ночью я не ощущал, насколько он холодный, словно я иду по льду. Почти бегом преодолеваю несколько ярдов, отделяющих меня от двери в ванную комнату, и заглядываю внутрь. Вздох облегчения вырывается сам собой — одежда на месте, домовики не стащили, чтобы ее постирать. Я спешно облачаюсь, потому что в комнате довольно свежо, и меня снова донимает интерес — почему же ночью я не чувствовал холода, а память не скупится на интимные картиночки в ответ. Я задерживаю дыхание, хочется глупо и довольно улыбнуться, но я не позволяю себе — не хочу делиться с миром своим счастьем, крохами радости, подаренными мне щедростью Снейпа.
Спускаюсь в кабинет директора. Снейп сидит за столом и читает какие-то бумаги. Он сосредоточен и угрюм. Впрочем, как обычно. Услышав мои шаги, он отрывается от пергамента и окидывает меня внимательным и пытливым взглядом. Стараюсь не казаться слишком счастливым, хотя не удерживаюсь и секунду рассматриваю его губы — узкие, жесткие и такие щедрые на ласку. Я теперь знаю ваш секрет, профессор Снейп. И я имею в виду не то, что случаем провидения мне удалось прожить вместе с вами. Возможно, я тогда и видел всех ваших любовников, но моя утлая память не в состоянии упомнить всего. Зато не далее чем несколько коротких часов назад вы сами открыли мне свои скрытые от посторонних глаз таланты. Вы охуительный любовник. Я понимаю, что у меня нет опыта, но представить себе, что может быть еще лучше, еще приятнее, еще крышесноснее, я просто не могу.
Снейп, видимо, удовлетворен моим состоянием, потому что вызывает домовика и распоряжается о завтраке, так и не сказав мне ни единого слова. Я тоже молчу. А о чем говорить? О нашем случайном сексе? Глупо и неэтично. О погоде или планах на будущее? Так от погоды не зависят наши дальнейшие действия, а будущего у меня, судя по всему, и нет. Мы все так же молча завтракаем. Несмотря на то, что домовики уставили стол кушаньями довольно щедро, мы, не сговариваясь, едим не много, словно боимся разомлеть от сытного завтрака. Мне чудится, что во взгляде Снейпа, сдержанно поглядывающего на меня, иногда всплывает то ли удивление, то ли недоумение. Но он по-прежнему безмолвствует, так же, как и я. Нам просто не о чем говорить, нет смысла сотрясать воздух ненужными словами.
Страница 20 из 31
