Однажды в Лютном

Ничего лучше он придумать не смог — но этого оказалось достаточно. Что может быть банальнее озабоченного клиента, не обнаружившего своего «поставщика» в уловленном месте? И если этот клиент сам является обычным посредником, с его стороны вполне понятно рискнуть и отправиться на поиски так некстати исчезнувшего мистера Нокса.

— Нокс? — сморщил лоб его собеседник. — Даже не знаю… ночь на дворе, — он покосился на поливающий двор ливень.

— Я был бы очень признателен за помощь, — сказал Эйвери, вкладывая в его руку с потемневшей вокруг обломанных ногтей кожей тот самый сикль, который тут же исчез словно по волшебству.

— Ну, — мужчина почесал бородавку над правой бровью, — загляните на третий этаж через две двери налево отсюда, — сказал он. — По коридору пятая дверь направо.

— Спасибо, — слишком, наверное, искренне сказал Эйвери.

— Угу, — буркнул мужчина, буквально выдворяя его обратно под дождь и захлопывая перед ним дверь — но Маркуса это уже не волновало.

Он слишком спешил.

Дверь была заперта и простой Алохоморе не поддалась, но знаний Эйвери оказалось достаточно для того, чтобы минут через десять всё же открыть её — и оказаться, наконец, в прокуренной и пропахшей застарелой мочой прихожей. Осветив её слабым Люмосом, он увидел не слишком резво, но всё-таки разбегающихся у него из-под ног крыс, показавшихся ему куда крупнее обычных… а впрочем, он не рискнул бы называть себя специалистом по грызунам. Может, обычные городские крысы и должны быть такими…

Добравшись до шаткой даже на вид лестницы, он приготовился к тому, что она будет сейчас покачиваться, проседать и скрипеть — и был весьма удивлён её прочностью. Да и скрипа особого от его шагов не было — а ведь он позабыл про заглушающее заклятье.

Поднявшись на третий этаж, Эйвери отсчитал пятую дверь справа — и остановился перед ней в неуверенности. Его ведь никто не звал — и, насколько он успел узнать Нокса, тот вряд ли обрадуется тому, что Маркус теперь знает, где его дом. Но, с другой стороны, лучше уж они поругаются или даже всерьёз поссорятся, чем с Ноксом случится то, что случится, если не снять заклятье.

Сглотнув, Эйвери зачем-то коснулся ладонью двери — а затем постучал.

Ответа не было — и он, постучав ещё раз и вновь ничего не услышав, с колотящимся от волнения где-то в горле сердцем нажал на ручку. Дверь, конечно, не поддалась — и Маркус, не выдержав, негромко позвал:

— Мистер Нокс!

Не получив снова никакого ответа, он всё же решился — и, не желая терять время на Алохомору, воспользовался тем же заклятьем, которым только что отворил дверь внизу. Оно сработало — и замок, наконец, щёлкнул.

Дверь слегка приоткрылась — и Эйвери, потянув её на себя, осторожно заглянул внутрь.

Глава 6

Там было совсем темно. Маркус, сглотнув, зажёг на конце палочки слабый Люмос и, осветив им комнату, увидел лежащего ничком на кровати полуобнажённого Нокса. Тщательно закрыв за собой дверь, Эйвери огляделся по сторонам в поисках свечей или лампы, но, не увидев ничего подходящего, наколдовал белый светящийся шар, который и подвесил прямо над кроватью, и осторожно наклонился к лежащему.

— Нокс! — позвал он, впрочем, не особенно ожидая ответа. Если он прав, и заклятье попало в цель, тот сейчас уже вряд ли способен на что-то подобное.

А оно, судя по отметине, которая незнающему показалась бы обычным мазком светлого пепла по коже, попало. Правда, по счастью, угодив в бок, а не в живот или в грудь — тогда бы, пожалуй, знаний Эйвери не хватило. А так шансы, вроде бы, были… но это было очень просто проверить.

Перевернув Нокса на спину — делать это Маркусу пришлось левитацией, тот был слишком тяжёл — он подсунул ему под спину обе имевшиеся подушки и осторожно влил в расслабленный рот первое зелье. Выждав положенные пятнадцать секунд, он коснулся кончиком палочки пепельного следа на коже и, прошептав нужное заклинание и увидев, как след от заклятья Долохова слабо вспыхнул малиновым, радостно выдохнул. Значит, он успел — и дальше главное всё сделать правильно.

Работа ему предстояла большая — и Эйвери, трансфигурировав один из валявшихся у кровати ботинок в небольшой столик, расставил на нём флаконы, положил рядом пергамент и приступил к делу.

Растирая холодное, покрытое липким потом тело Нокса сваренным час назад зельем, Эйвери поначалу даже не обратил внимания на покрывающие его татуировки. Он никогда в жизни никого не лечил — и хотя тот же Долохов, да и Снейп потратили немало времени на то, чтобы обучить весь «ближний круг», включая, конечно, и Маркуса, навыкам первой и второй помощи, ему сейчас было по-настоящему страшно. Одна ошибка — и никакой целитель уже не поможет, потому что исправлять последствия неправильного лечения куда сложнее, нежели просто снимать даже неизвестное и сложное проклятье.