Однажды в Лютном

— Да я понимаю, — кивнул Эйвери. Они сидели в одном их тех безымянных кабаков, что были доступны исключительно местным жителям, и в которых Эйвери обычно и раскладывал свои пасьянсы. И хотя он давно уже не нуждался в деньгах так, как когда начинал это делать, занятие это Маркус не оставлял. И дело было не в деньгах — впрочем, весьма приличных — а в ощущении собственной независимости… и тайны.

Он так и не рассказал никому ни о Ноксе, ни об иных знакомствах, которыми успел обзавестись здесь за прошедшие годы, хотя теперь хранить этот секрет не было никакой необходимости: удивляться подобному теперь было некому. Но он продолжал молчать — и молчал до тех пор, покуда однажды ночью его не разбудило знакомое и почти что забытое ощущение в левом предплечье.

Сказать, что он перепугался тогда — не сказать ничего. Он был в ужасе, таком сильном, что, вскочив с кровати, первым делом полез искать не засунутую в самый дальний ящик маску и плащ, а расчёску. Как будто бы крайне злому, судя по ощущениям в метке, Лорду было сейчас дело до его причёски… Но ему почему-то это казалось чрезвычайно важным, и он перевернул всю спальню, пока, наконец, не вспомнил, что та, как всегда, лежит в ванной.

Он был уверен, что опоздал, но оказался даже не самым последним — однако от понимания этого факта легче ему не стало. А когда похожий на то, что магглы в своих комиксах называли «рептилоидами», Тёмный Лорд начал задавать им вопросы, Эйвери не выдержал и после его: «Я разочарован… признаюсь, я весьма разочарован»… вдруг бросился вперед и рухнул к его ногам, крупно дрожа.

— Хозяин! — крикнул он, чтобы заглушить своим голосом заполнивший его ужас. — Хозяин, простите меня! Простите нас всех! — добавил он торопливо.

Тёмный Лорд, жутковато расхохотавшись, поднял палочку и произнёс:

— Круцио!

Эйвери уже и забыл, как это, когда ты не можешь контролировать твоё тело, когда каждая его частичка словно бы сперва взрывается изнутри, а после сжимается, когда тебя будто обдают кипятком и колют иголками, а по жилам течёт кислота, а не кровь — и всё это одновременно.

А потом пытка закончилась — и лежащий на спине Эйвери, с трудом разлепив глаза и с кажущимся ему самому сейчас неуместным недоумением понимая, что на сей раз маска с его лица почему-то не упала, увидел, с трудом повернув голову, что Тёмный Лорд пристально на него смотрит своими жуткими красными глазами, а потом и услышал тихое:

— Встань, Эйвери. Встань. Ты просил прощения? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет… Тринадцать лет верной службы — и тогда, может быть, я вас прошу… А вот Хвост уже оплатил часть своего долга, правда, Хвост?

Он перевёл свой взгляд на Хвоста, который продолжал всхлипывать, и оставил Эйвери, наконец-то, в покое. И тот, с трудом удерживаясь от стонов и с ещё большим трудом справляясь со своим непослушным, трясущимся, покрытым липким потом… и, кажется, не только потом телом поднялся — сначала на четвереньки, а потом и на обе ноги — и медленно, стараясь не спотыкаться, занял своё место в кругу.

А потом случилась дуэль, и удивительное Приори Инкантатем, о котором Эйвери прежде только читал, и побег Поттера вместе с тем другим мёртвым мальчиком, и обрушившаяся на их головы ярость Лорда…

Но всё имеет конец — закончилась и эта жуткая ночь, и когда Тёмный Лорд, наконец, отпустил их, пообещав «пока что слишком сильно никого не наказывать», Эйвери дождался Снейпа, задержавшегося у Повелителя дольше других и, отведя его в сторону, сказал очень серьёзно:

— Мне нужно тебе рассказать кое-что.

— Говори, — кивнул тот. Выглядел Северус сейчас измотанным — как, впрочем, и они все — и каким-то… Эйвери не сразу сумел подыскать нужное слово — опустошённым.

— Пойдём куда-нибудь… пойдём ко мне, — попросил Эйвери, и Снейп просто кивнул в ответ.

И только у себя в домике, скрытым в холмах и лесах Уилтшира, Маркус почувствовал себя достаточно спокойно, чтобы решиться сделать то, что, как ему сейчас казалось, следовало сделать уже очень давно.

— Я всё думал тебе рассказать, — заговорил Эйвери, улыбнувшись устало и слегка виновато. — Но как-то… в общем, — оборвал он себя, — у меня есть убежище. Такое, которое никто не найдёт. Просто не будут искать меня там… и тебя наверняка тоже, — он глянул ему в глаза, и увидел в них только горечь и что-то, отдалённо напоминающее облегчение.

— И Лорд не найдёт? — скептически поднял бровь Снейп.

— Я не… не про него, — сразу сник Эйвери. — Но ведь он… Поттер же убежал, — нелепо проговорил он.

— А вот об этом, — жёстко проговорил Снейп, — забудь. И думать не смей на эту тему при Лорде! — он бесцеремонно взял Эйвери за воротник и встряхнул.

— Да я не… что ты, — Эйвери успокаивающе ему улыбнулся и накрыл его руки своими. — Нет, конечно. Но я же сейчас не об этом! Я про убежище — и…

— Никогда никому про него не рассказывай, — серьёзно и строго велел ему Снейп. — И мне тоже. Никому, ты меня понял?

— Северус! — запротестовал было Эйвери, но тот решительно и довольно зло его перебил:

— Ни-ко-му. Никогда. Тебе ясно?