Виктор проснулся оттого, что Татьяна усиленно толкала его в бок и что-то взволнованно наговаривала ему на ухо. Смысл ее слов никак не доходил до его провалившегося в тяжелый сон сознания. Наконец, он с большим трудом смог сообразить, чего она так настойчиво добивается от него.
107 мин, 4 сек 10228
— Сглазить, — недовольно буркнул Виктор. — Ну… в общем, так. Сделал я все, как велел шаман. Видел хозяйку бывшую, рассказала она мне…
— Правда? — изумилась Татьяна. — Да ты кудесник, Витя… Честно скажу, я не верила, что у тебя получится! Впрочем, у тебя к женщинам всегда подход был — по себе знаю.
— Вот только хреновину не разводи, ладно? — мрачно сказал Виктор. — Какой там к черту подход? Сам уж не знаю, как получилось… и не сразу, конечно. Ходил не однажды, пузыри таскал… Бухает она по-черному, видно, это и помогло…
— Тут трагедия какая-то была, да, Витя? — напряженно спросила Татьяна.
— Да нет, комедия! — ответил Виктор с неожиданной злостью. — Просто ухохочешься! Думаешь, мне радостно было в чужое-то дерьмо окунаться? Ну вот видишь — вроде как помогло…
— Ну не злись, Витенька! — Татьяна обняла мужа за шею, нежно поцеловала. — Я тебя так люблю! Ты у меня такой молодец… Спас меня! Не знаю, как тебя и благодарить, милый…
— Хочешь отблагодарить — обещай, что не будешь больше гундосить о продаже квартиры. Мне здесь нравится, и я никуда отсюда не поеду.
— Не буду! Не буду, Витенька! — быстро согласилась Татьяна. — Зачем же уезжать, если все хорошо? Незачем! Просто дальше жить будем, деньжат подкопим, детишек заведем! А там уж, бог даст, новую квартиру купим! Большую… трехкомнатную…
Перед Виктором была прежняя Татьяна — молодая, живая, здоровая, веселая! Ради такого результата стоило стараться, мучиться… Однако, несмотря на все основания для радости, Виктору было как-то неспокойно. Раньше он думал о жене, не думая при этом о себе самом… А вот теперь… С ним творилось что-то непонятное. Виктор не стал рассказывать жене, что незадолго до ее возвращения ему привиделся ночью настоящий кошмар, а что было потом — он и сам не помнил! Помнил только, что очнулся уже утром, и не на диване, где ложился спать, а на голом полу, да еще в соседней, большой комнате! Ничего подобного с ним не случалось никогда! И хотя после того случая все с ним было вроде в порядке, и спал он хорошо, и никаких кошмаров больше не видел, но два вопроса не давали ему покоя… Первый: что это было? Второй: что с ним будет дальше?…
А еще почему-то вспоминался шаман с его спокойным и строгим взглядом узких, колючих глаз, и его такой молодой голос, сурово произносящий: «Ты человек недобрый! Добрым стань!»…
Он будто приказывал ему… Но разве можно стать добрым по приказу? Да и что значит — добрый?…
Виктор попросту никогда не задумывался о таких вещах. Было некогда… да и незачем.
Однако шаман появлялся перед ним ненадолго. Возникнет, будто ниоткуда, и опять пропадет. А вот Раиса… С каждым днем он думал о ней все больше и все чаще. Она являлась перед его мысленным взором постоянно: утром, во время умывания, он думал о ней… когда ехал на работу в переполненном автобусе, ее образ сопровождал его… на работе, во время планерки, или на обеде, или на стройплощадке — она всюду сопровождала его, наблюдала за ним, звала к себе… Особенно невыносимо становилось перед сном: ложась в постель рядом с женой, Виктор представлял себе только Раису. Он представлял себе, как она сейчас одна в своем доме, как ложится в одинокую постель и долго лежит, вперив во тьму своего мрачного жилища неподвижный взгляд, полный тоски, и думает, думает… Не о нем ли?… И от этих мыслей его бросало в жар, хотелось вскочить и бежать к ней через весь город, только бы прижаться к ее сильному, крупному телу, овладеть им, наслаждаться его теплой упругостью, слиться с нею в бесконечном экстазе… Виктор начинал стонать, скрипеть зубами, и потом проваливался в глубокий сон, а утром поднимался разбитый и опустошенный. И с каждым днем такие переживания становились все острее и мучительнее…
Порой Виктору казалось, что внутри него ведется какой-то жесткий диалог. Некто убеждал его в том, чтобы он одумался и успокоился — ведь той давней школьной любви, его первой мальчишеской страсти по имени Рая, давно уже нет, с этим надо смириться и не строить пустых иллюзий. Есть женщина — грубая, циничная, пьющая. К тому же давно утратившая всякую женскую привлекательность. К тому же — убийца, жестоко зарезавшая своего сожителя и хладнокровно порубившая его на куски с целью сокрытия своего преступления. Ему нужна такая женщина?… Да, она стала такой в силу многих причин, но в его задачу не входит спасение души этой опустившейся особы, которая когда-то была его детской и юношеской любовью. Надо забыть ее и жить своей жизнью. Пусть в памяти его она остается той самой Раей, которую он любил и обожал… но только в памяти! Виктор соглашался с этим «некто», но только разумом. А сердце? Сердце его рвалось только к ней, оно изнывало от тоски и боли… Сердце слушало другого участника внутреннего диалога.
— Правда? — изумилась Татьяна. — Да ты кудесник, Витя… Честно скажу, я не верила, что у тебя получится! Впрочем, у тебя к женщинам всегда подход был — по себе знаю.
— Вот только хреновину не разводи, ладно? — мрачно сказал Виктор. — Какой там к черту подход? Сам уж не знаю, как получилось… и не сразу, конечно. Ходил не однажды, пузыри таскал… Бухает она по-черному, видно, это и помогло…
— Тут трагедия какая-то была, да, Витя? — напряженно спросила Татьяна.
— Да нет, комедия! — ответил Виктор с неожиданной злостью. — Просто ухохочешься! Думаешь, мне радостно было в чужое-то дерьмо окунаться? Ну вот видишь — вроде как помогло…
— Ну не злись, Витенька! — Татьяна обняла мужа за шею, нежно поцеловала. — Я тебя так люблю! Ты у меня такой молодец… Спас меня! Не знаю, как тебя и благодарить, милый…
— Хочешь отблагодарить — обещай, что не будешь больше гундосить о продаже квартиры. Мне здесь нравится, и я никуда отсюда не поеду.
— Не буду! Не буду, Витенька! — быстро согласилась Татьяна. — Зачем же уезжать, если все хорошо? Незачем! Просто дальше жить будем, деньжат подкопим, детишек заведем! А там уж, бог даст, новую квартиру купим! Большую… трехкомнатную…
Перед Виктором была прежняя Татьяна — молодая, живая, здоровая, веселая! Ради такого результата стоило стараться, мучиться… Однако, несмотря на все основания для радости, Виктору было как-то неспокойно. Раньше он думал о жене, не думая при этом о себе самом… А вот теперь… С ним творилось что-то непонятное. Виктор не стал рассказывать жене, что незадолго до ее возвращения ему привиделся ночью настоящий кошмар, а что было потом — он и сам не помнил! Помнил только, что очнулся уже утром, и не на диване, где ложился спать, а на голом полу, да еще в соседней, большой комнате! Ничего подобного с ним не случалось никогда! И хотя после того случая все с ним было вроде в порядке, и спал он хорошо, и никаких кошмаров больше не видел, но два вопроса не давали ему покоя… Первый: что это было? Второй: что с ним будет дальше?…
А еще почему-то вспоминался шаман с его спокойным и строгим взглядом узких, колючих глаз, и его такой молодой голос, сурово произносящий: «Ты человек недобрый! Добрым стань!»…
Он будто приказывал ему… Но разве можно стать добрым по приказу? Да и что значит — добрый?…
Виктор попросту никогда не задумывался о таких вещах. Было некогда… да и незачем.
Однако шаман появлялся перед ним ненадолго. Возникнет, будто ниоткуда, и опять пропадет. А вот Раиса… С каждым днем он думал о ней все больше и все чаще. Она являлась перед его мысленным взором постоянно: утром, во время умывания, он думал о ней… когда ехал на работу в переполненном автобусе, ее образ сопровождал его… на работе, во время планерки, или на обеде, или на стройплощадке — она всюду сопровождала его, наблюдала за ним, звала к себе… Особенно невыносимо становилось перед сном: ложась в постель рядом с женой, Виктор представлял себе только Раису. Он представлял себе, как она сейчас одна в своем доме, как ложится в одинокую постель и долго лежит, вперив во тьму своего мрачного жилища неподвижный взгляд, полный тоски, и думает, думает… Не о нем ли?… И от этих мыслей его бросало в жар, хотелось вскочить и бежать к ней через весь город, только бы прижаться к ее сильному, крупному телу, овладеть им, наслаждаться его теплой упругостью, слиться с нею в бесконечном экстазе… Виктор начинал стонать, скрипеть зубами, и потом проваливался в глубокий сон, а утром поднимался разбитый и опустошенный. И с каждым днем такие переживания становились все острее и мучительнее…
Порой Виктору казалось, что внутри него ведется какой-то жесткий диалог. Некто убеждал его в том, чтобы он одумался и успокоился — ведь той давней школьной любви, его первой мальчишеской страсти по имени Рая, давно уже нет, с этим надо смириться и не строить пустых иллюзий. Есть женщина — грубая, циничная, пьющая. К тому же давно утратившая всякую женскую привлекательность. К тому же — убийца, жестоко зарезавшая своего сожителя и хладнокровно порубившая его на куски с целью сокрытия своего преступления. Ему нужна такая женщина?… Да, она стала такой в силу многих причин, но в его задачу не входит спасение души этой опустившейся особы, которая когда-то была его детской и юношеской любовью. Надо забыть ее и жить своей жизнью. Пусть в памяти его она остается той самой Раей, которую он любил и обожал… но только в памяти! Виктор соглашался с этим «некто», но только разумом. А сердце? Сердце его рвалось только к ней, оно изнывало от тоски и боли… Сердце слушало другого участника внутреннего диалога.
Страница 26 из 30
