Одноклассница

И вот, поди ж ты, явился! Прямо среди ночи, когда метель бушевала! Слышу — в дверь колошматят, открываю — он! Весь в снегу, глаза горят… «Пусти!» — говорит. Как не пустить — среди такой ночи человек явился, может, беда с ним какая случилась. Пустила… А он чуть отдышался, и ко мне:«Рай, — кричит, — не могу без тебя, я всю жизнь тебя только любил, возьми меня»… Я даже перепугалась: хоть и ждала его сердцем, но не так это все должно было быть! Не так — и все! Явно не по-людски. Говорю ему — мол, давай тебе постелю в сенях, на сундуке, там тепло, а утром поговорим… Согласился сперва, я все справила, легла сама-то, и все слушаю — как он там. Слышу — захрапел вроде. Только я сама задремала — вдруг слышу, в постель ко мне лезет! Я ему: «Виктор, Виктор, погоди, нельзя так»…, а он мне «Можно, можно!»… и смеется как-то по-гнусному. Тут я глянула: Господи! Только что был Виктор, а тут — образина страшная, с жуткой пастью, уши волчьи, шерсть жесткая… ОН! Нечисть проклятая! Ты моя!«— рычит… ну, думаю, дудки! Не взять тебе меня, мучитель проклятый, не на ту напал! Согнула я ноги, да как ударила коленями Его в грудь! ОН только лапищами взмахнул и опрокинулся на пол! Я вскочила, свет зажгла и на него сверху прыгнула. Коленом грудь придавила, руками за горло схватила и давай гаденыша душить! ОН захрипел, глазищи выпучил… и замер! Ну, я-то думаю: прикидывается, сволочь, чтоб я его отпустила. Я поднялась, ногу ему на горло поставила, сама смотрю — лежит, как мертвый, и прямо на глазах снова в Виктора превращается… Морок на меня наводит! Ухватила я нечистого за волосы, поволокла, да и сбросила в подпол! Слышу, как ОН там завыл, застонал, и думаю:» Посиди, милок, в подполе у меня, поостынь немного«… Сама взяла свечу, зажгла ее, и стала комнаты обходить, Отче наш читать… Как ОН там внизу вскинется! Такой треск и вой пошел — хоть святых выноси! И слышу: зовет меня вроде как Виктор! Не удержалась, подпол открыла, и ОН выскочил, да на меня кинулся. Стали мы бороться… ОН рычал, слюной брызгал, но я-то знала, что не побороть ему меня никогда! Я сильнее… Повалила его на пол, башкой о доски била-колотила, пока не затих. Потом сволокла я Его вниз, на колени поставила, за лапы привязала к стене. А ОН как рванется — чуть веревки не порвал! Вижу я — не удержать его на привязи, только я уйду, опять вырвется… Надо с ним кончать. Ну что ж, сказано — сделано. Подкатила я к Нему колоду, а сама говорю:» Довольно ты меня мучил, проклятый, теперь я тебя убью! Больше ходить ко мне не будешь.«А ОН как зарычит, да все норовит меня лапищей своей достать, когти черные выпускает… Решила я сперва лапы ему отрубить. Взяла топор, одну лапу отвязала. На колоде растянула — одной рукой лапу Его держу, а в другой руке топор… Как ударила — и сразу лапу отрубила! Только хруст пошел. ОН орет, извивается, но веревки крепки, а руки мои еще крепче. Точно так же вторую лапу отрубила… Кровища рекой хлещет, весь пол залил поганой кровью своей! Пощады запросил, и смотрю — опять вроде как Виктор! Ну не отличишь! И возле ноги моей рука человеческая валяется, и вдруг вижу — превращается она в лапу черную, обволошенную… Ну, гад… Снова морочить меня вздумал! Схватила я Его за волосы, к колоде пригнула, и хрясь — топором! С одного удара голову отрубила, она так и осталась у меня в руке. Вот тогда и тишина настала. Вылезла я из подпола, а голову нечистого так и держу за волосы, а волосы все мокрые от Его крови. На кухню пришла, гляжу — на голове-то глазищи открыты, так и пялятся на меня, пламенем полыхают! У-у, дьявол… Положила я отрубленную голову на стол, да и вырвала глаза ей ногтями — ногти-то у меня как лезвия, острые, да крепкие! Потом уже только за нож взялась…»

Уже под утро взялась убираться в доме — а вдруг днем все-таки Виктор придет? Если кровь нечистого увидит, больше уж точно не появится… А мне ведь в охоту, чтобы он ходил. Ну, кажется все успела, даже в подполе прибрала. Вот суббота кончилась, а его так и не было. Ну и ладно, уж больно намаялась я сегодня. Может, завтра придет? А нечистого больше нет, убила я Его! и никогда больше не будет… Избавилась! Пойду спать«.»

Утром в воскресенье Полина по какой-то надобности вздумала наведаться в старый сарай, утопавший в снежных заносах в глубине двора. Женщина обычно избегала захаживать туда — особенно, когда крыша прогибалась под тяжестью снега. Но вот сегодня — понадобилось…

Проваливаясь в снегу по колено, добралась туда, с трудом приоткрыла скрипучую покосившуюся дверь. Начала что-то искать в углу, где валялся всякий хлам, и тут внимание Полины привлекли два полиэтиленовых мешка, стоявших рядком на припорошенных снежком досках продавленного пола.

«Это еще что такое? — подумала Полина. — Видать, Райка выставила что-то… Никак мясо свежее? Чего ж сюда приволокла, погреб-то на что?»…