Одуванчики

Этот пьянящий, ни на что другое не похожий запах, который преображал эту немолодую самку человека, делал ее из двуногого мусора желанной добычей. Стоящее перед ней существо, едва различимое в окружающем мраке, неспешно приближалось, облизываясь в нетерпении. Можно было сократить удовольствие и сразу вцепиться в шею жертве, но хищник упивался моментом, наслаждался ужасом, который как наркотик, растворенный в воздухе, одуряющее действовал на его сознание.

Покрытые жестким мехом длиннопалые лапы беззвучно сделали еще пару шагов.

Да, человеческая самка, ты еще можешь ползти, ты еще даже не ранена, но твой страх, он приковал тебя к асфальту и не дает подняться и убежать. Да и бесполезно бежать, человеческие несколько шагов равны одному мгновенному прыжку хищника. Смертельному прыжку.

Жертва издала еще один неопределенный звук, то ли стон, то ли всхлип, глаза ее влажно поблескивали в слабом свете. Хищник ощерился и совершил длинный прыжок, ударяя передними лапами в грудь добычи, прижимая ее к земле. Сочный хруст внутри грудной клетки и хриплый возглас едва достигли сознания зверя — он уже почуял запах и потерял всякую осторожность. Зубы впились в шею женщины чуть повыше правой ключицы, потянули клок мяса на себя. Теплое, истекающее кровью тело с булькающими звуками задергалось под темной шерстяной тушей, заскребло ногтями по асфальту. Хищник довольно зажмурился, лакая кровь, стремительно стекающую на землю из агонизирующего тела.

На секунду какой-то шорох заставил зверя насторожиться и прервать трапезу. Небольшие и аккуратные пушистые уши настороженно дернулись, нос втянул воздух, различая кроме густого и приторного запаха крови еще какой-то. Посторонний. Тихий странный щелчок, раздавшийся в тишине, неслышимый человеческому уху и даже для хищника различимый едва-едва, на уровне инстинктов. Зверь интуитивно присел, сжался. Коварная пуля, появившись из темноты, просвистела над ним, едва задев волоски на холке, и засела где-то в стене позади. Хищник не стал дожидаться следующего выстрела, досадливо рыкнув, одним прыжком скрылся в темноте. Ловко, почти по-паучьи преодолевая заборы и стены, он беззвучной тенью скользил по крышам, уходя от вооруженных сородичей убитой женщины. В конце концов, этот город кишмя кишит добычей, мягкой и беззащитной, не ожидающей, что за ее спиной уже блестят янтарные глаза и возбужденно сжимаются стальные когти.

Мужчина, притаившийся на одной из крыш, не смог сдержаться и негромко выругался. Тварь уже который раз уходит. Жертва за жертвой, оно оставляет за собой кровавую череду загрызенных людей и скрывается во мраке от охотников. Все это потому, что никто не удосужился снабдить ловчие отряды нормальным оружием, беззвучным, подходящим для городских условий. Проще же выдать патроны на нечисть и безучастным голосом отправить загонять создание, с которым они сталкиваются впервые. Разумеется, тем, кто сидит в кабинетах и перебирает бумажки, неизвестно, каких усилий стоит убить даже простейшего вурдалака из тех примитивных винтовок, которые были им вручены. А уж ЭТО… Да, животное по поведению, ну уж точно умнее и осторожнее обычной нечисти.

Охотник сплюнул, растер плевок ногой, достал из внутреннего кармана куртки потертый старый телефон и набрал несложный номер. Вряд ли женщине еще можно чем-то помочь, но и оставлять тело с расплывшейся вокруг лужей темной крови в городе — тоже не очень хорошо.

«В следующий раз это может быть твоя жена, Филипп», — где-то на грани с сознанием раздался мерзким змеиным шипением голос паранойи. Охотник нахмурился, убрал винтовку в чехол и направился к выходу с крыши. Тварь не решится выйти в эту ночь снова, она, как всегда, засядет где-нибудь на изнаночной стороне города, в подвалах и коллекторах канализации, отсидится там, зная, что туда за ней последует только откровенный самоубийца и безрассудный ловчий, и снова выйдет на свою кровавую стезю.

Да, нужно еще раз напомнить Нэнси, чтобы не смела покидать дом, если начинает хоть сколь-нибудь смеркаться.

Это случилось тихим и теплым летним вечером, год назад. До сих пор он помнит срывающийся на истерические рыдания голос жены, которой растерянно и скомкано отвечает гулкий голос полицейского. «Всего лишь обрывок», «Мы продолжаем поиски», «Вряд ли есть шансы».

Китти. Котенок. Как это могло произойти? Если дьявола и не существует, то его порождения точно бродят по земле. Наполняют этот чертов город, вылезают ночами из всех щелей, оставляя на стенах и земле следы от своих мерзких когтей.

Он помнит все. Вот ей пять лет, она бежит к нему, несет в ручонках венок из одуванчиков, кое-как сплетенный нежными детскими пальчиками. «Папа, надень, ты будешь как в короне!» — и улыбается хитро и довольно, поблескивая серыми глазами.

А он сидит в желтом венке из одуванчиков, желтые пушистые соцветия на его коротко-стриженных жестких волосах. Китти смеется и зовет маму с фотоаппаратом.