Фандом: Ориджиналы. Огонь и вода — сочетание не лучшее. Или пламя погаснет, или влага испарится… И даже если между стихиями стоят плоть, кровь и разум, обычно их взаимодействие не назовешь удачным. Но иногда противоположности сходятся в гармонии, а не борьбе. И порою этот союз оказывается удивительно прочным.
162 мин, 14 сек 21039
Сэтх невольно засмотрелся на это, потихоньку потягивая свой сок. Было что-то цепляющее в том, как Райс осторожно прикусывал краешек дольки, прикрывал глаза от удовольствия, глотая мерцающий сок. Может быть, дело было в умиротворенности саламандра, может — в общей атмосфере мастерской, но Сэтх словно бы ощутил, как его задевает краешком того вдохновения, которое позволяло горгоне создавать такие удивительные вещи.
Нужно будет попробовать поймать представившийся образ.
Райс этого не заметил, только улыбался, уже забыв всю прежнюю неприязнь к хозяину мастерской и его супругу. Помог убрать со стола — нага попросили сидеть на месте смирно, просто потому, что комнатка была небольшая, а его хвост длинный. И саламандр с азартом взялся за дело, когда начали обсуждать работу. Спокойная рабочая атмосфера и на него подействовала, в голограмме под пальцами рождалось такое, что Сэтх порой ловил себя, что сидит, бездумно уставившись на струящиеся потоки лавы, и приходилось щипать себя за кончик хвоста, чтобы вернуться в реальность.
При этом собственный проект только обрастал деталями, которые еще нужно было покрутить, прикидывая, насколько они вписываются в уже существующую концепцию, и насколько воплотимыми окажутся. Но все равно, такой вот саламандр — спокойный, уверенный в себе, раскрывшийся — Сэтху очень нравился. И укреплял в мысли, что Райса нужно вытаскивать. Где-то помочь, где-то дать опереться на хвост, а дальше он и сам справится. Талантливый ведь, очень талантливый. Ему бы только чуть-чуть оттолкнуться, набрать стартовую скорость, и выстрелит не хуже того же горгоны.
Поэтому в выходные он опять потащил Райса в свою мастерскую и был вознагражден — услышал искренний смех саламандра, хриплый, чуть кашляющий, но заразительный. Тот почти дурачился, и это было так необычно, что Сэтх и сам расслабился, растекся довольным шипящим бревнышком, на котором Райс сидел, качая ногами над краем обрыва.
Они забрались по полуразрушенным стенам наверх, под самый пролом, где была уютная теплая ниша между труб с горячей водой, и сидели там, любуясь отражением ночного неба в воде. Сэтх почти и не «гонял волну» в этот раз — не хотелось спугнуть ощущение близкого волшебства. Совсем как в детстве, когда чердак казался самым удивительным местом, разноцветные стекляшки — настоящими сокровищами, а большая коробка — конечно же, таинственной пещерой.
И тем ярче и неприятнее оказался контраст с утром, когда ждали и работа, и, похоже, накрутивший себя за выходные до предела Грейсет. Заряда приятных воспоминаний пока что хватало, чтобы держаться, но настроение этот гад портил все равно капитально.
Работа над фонтаном к концу недели обещала завершиться: получалось быстро, с огоньком, сроки перекрывали чуть ли не два раза, за что светили неплохие такие премиальные. Зато Грейсет, понимая, что вскоре бегать ему сайгаком по всему парку, исходил паром не хуже забытого чайника, орал порой так, что уши закладывало.
Вымотанный этим Сэтх в один из вечеров, когда Райс, заведший привычку ночевать поближе, уехал к себе, даже пожаловался знакомому парню, приглядывавшему за тем помещением, где собиралась ребятня перед занятиями. Здоровенный ящер покивал сочувственно, даже спросил, не нужна ли помощь, но Сэтх отмахнулся: привык решать проблемы сам. Всего-то и было, что дотерпеть, а потом…
О своих словах он пожалел, стоило только приступить к одиночным проектам. Да, куратора он видел меньше, и Райс тоже. Но в достававшееся каждому время тот поднялся на новый уровень мерзостности и к концу недели уже в открытую, пусть и без свидетелей, грозился накатать им такие характеристики, что не возьмут не то что в другие проекты — даже штамповку в какую-нибудь лавочку продавать.
Сэтх вспоминал основы медитации, Сэтх убеждал себя, что не все так плохо, раз Райс еще не сорвался — но желание тихо шибануть Грейсета хвостом и притопить в болоте меньше не становилось. Останавливало только то, что куратор же потом вылезет, и тогда проблем будет гораздо больше и уже обоснованных. Хотя Грейсет умудрялся им гадить и без всяких оснований.
Последней каплей стала та ночь, когда едва-едва задремавший в своем гнезде из подушек Сэтх проснулся от стука. Спросонья думал, что у соседей, уже хотел ползти разбираться, потом дошло, что из соседней комнаты, где ночевал Райс.
Двери у нага не скрипели, поэтому и удалось остаться незамеченным. Саламандр остервенело лупил кулаком в стену — без всяких вспышек огня, просто и незатейливо расшибая костяшки пальцев в хлам. Сэтх закусил губу клыком, нахмурился…
Нужно будет попробовать поймать представившийся образ.
Райс этого не заметил, только улыбался, уже забыв всю прежнюю неприязнь к хозяину мастерской и его супругу. Помог убрать со стола — нага попросили сидеть на месте смирно, просто потому, что комнатка была небольшая, а его хвост длинный. И саламандр с азартом взялся за дело, когда начали обсуждать работу. Спокойная рабочая атмосфера и на него подействовала, в голограмме под пальцами рождалось такое, что Сэтх порой ловил себя, что сидит, бездумно уставившись на струящиеся потоки лавы, и приходилось щипать себя за кончик хвоста, чтобы вернуться в реальность.
При этом собственный проект только обрастал деталями, которые еще нужно было покрутить, прикидывая, насколько они вписываются в уже существующую концепцию, и насколько воплотимыми окажутся. Но все равно, такой вот саламандр — спокойный, уверенный в себе, раскрывшийся — Сэтху очень нравился. И укреплял в мысли, что Райса нужно вытаскивать. Где-то помочь, где-то дать опереться на хвост, а дальше он и сам справится. Талантливый ведь, очень талантливый. Ему бы только чуть-чуть оттолкнуться, набрать стартовую скорость, и выстрелит не хуже того же горгоны.
Поэтому в выходные он опять потащил Райса в свою мастерскую и был вознагражден — услышал искренний смех саламандра, хриплый, чуть кашляющий, но заразительный. Тот почти дурачился, и это было так необычно, что Сэтх и сам расслабился, растекся довольным шипящим бревнышком, на котором Райс сидел, качая ногами над краем обрыва.
Они забрались по полуразрушенным стенам наверх, под самый пролом, где была уютная теплая ниша между труб с горячей водой, и сидели там, любуясь отражением ночного неба в воде. Сэтх почти и не «гонял волну» в этот раз — не хотелось спугнуть ощущение близкого волшебства. Совсем как в детстве, когда чердак казался самым удивительным местом, разноцветные стекляшки — настоящими сокровищами, а большая коробка — конечно же, таинственной пещерой.
И тем ярче и неприятнее оказался контраст с утром, когда ждали и работа, и, похоже, накрутивший себя за выходные до предела Грейсет. Заряда приятных воспоминаний пока что хватало, чтобы держаться, но настроение этот гад портил все равно капитально.
Работа над фонтаном к концу недели обещала завершиться: получалось быстро, с огоньком, сроки перекрывали чуть ли не два раза, за что светили неплохие такие премиальные. Зато Грейсет, понимая, что вскоре бегать ему сайгаком по всему парку, исходил паром не хуже забытого чайника, орал порой так, что уши закладывало.
Вымотанный этим Сэтх в один из вечеров, когда Райс, заведший привычку ночевать поближе, уехал к себе, даже пожаловался знакомому парню, приглядывавшему за тем помещением, где собиралась ребятня перед занятиями. Здоровенный ящер покивал сочувственно, даже спросил, не нужна ли помощь, но Сэтх отмахнулся: привык решать проблемы сам. Всего-то и было, что дотерпеть, а потом…
О своих словах он пожалел, стоило только приступить к одиночным проектам. Да, куратора он видел меньше, и Райс тоже. Но в достававшееся каждому время тот поднялся на новый уровень мерзостности и к концу недели уже в открытую, пусть и без свидетелей, грозился накатать им такие характеристики, что не возьмут не то что в другие проекты — даже штамповку в какую-нибудь лавочку продавать.
Сэтх вспоминал основы медитации, Сэтх убеждал себя, что не все так плохо, раз Райс еще не сорвался — но желание тихо шибануть Грейсета хвостом и притопить в болоте меньше не становилось. Останавливало только то, что куратор же потом вылезет, и тогда проблем будет гораздо больше и уже обоснованных. Хотя Грейсет умудрялся им гадить и без всяких оснований.
Последней каплей стала та ночь, когда едва-едва задремавший в своем гнезде из подушек Сэтх проснулся от стука. Спросонья думал, что у соседей, уже хотел ползти разбираться, потом дошло, что из соседней комнаты, где ночевал Райс.
Двери у нага не скрипели, поэтому и удалось остаться незамеченным. Саламандр остервенело лупил кулаком в стену — без всяких вспышек огня, просто и незатейливо расшибая костяшки пальцев в хлам. Сэтх закусил губу клыком, нахмурился…
Страница 18 из 46
