В детстве я жил в Амурской области, в маленьком посёлке, неподалёку от города Свободный. На берегу реки Зея. Поселение состояло из нескольких захудалых домиков, беспорядочно натыканных, словно выбитые во рту зубы.
Добавить в моё избранное
11 мин, 49 сек 10179
что Брэк теперь совсем не тот Брэк, которого мы все знали раньше. А еще «нашим случаем» заинтересовались военные, и они готовят операцию под кодовым названием«Леший» — по поимке таёжного зверя. Что, мол, это необходимо сделать, так как егерь сказал, что Йети обязательно вернётся, коль он выбрал это место своей территорией. И не успокоится пока не расчистит её… от нас.
Вскоре прибыл крытый брезентом УРАЛаз — до предела набитый спецами с автоматами и тремя немецкими овчарками. Вместе с ними я увидел и нашего егеря. Он деловито расхаживал и указывал рукой на сопки, которые находились за рекой. Военные разбили полевой лагерь, установив палатки за нашей площадкой. В посёлке вновь воцарились оживление и суета.
Операция «Леший» начиналась…
Городок шумел всю ночь: гудели машины, хлюпали сапоги.
Я, как обычно, сидел у окна и таращился на мелькающие огни и тени. Где-то в четыре утра отец вновь начал собираться. Он входил во вторую авангардную группу, которую должен был повести вдоль реки, чтобы сомкнуться через двадцать километров с первой — ведомой егерем. Отец промышлял охотой, а потому знал местные тропы как свои пять пальцев. Первая же группа должна была форсировать реку и сделать петлю вокруг цепи Чёрных сопок, так как, по мнению егеря, именно за ними должно было находиться лежбище Йети. Там сопки разбивались на две цепи, образовав между собой затяжное ущелье, густо заросшее буреломом. Сверху всегда был туман, и это естественное укрытие само по себе напрашивалось стать тем местом, где может прятаться зверь.
— На этот раз ничего не бойтесь, — сказал нам отец.
— Гарнизон не допустит проникновения чужих. Здесь полно автоматчиков и две овчарки. Третью овчарку они брали с собой, а с егерем должен был пойти Брэк. Не знаю, сколько займёт всё это времени… может, двое суток… может, трое… В любом случае всё будет хорошо.
Отец запихнул в сумку маскхалат, и снова оставил нас в тревожном ожидании.
По истечении третьих суток мы уже не могли найти себе места. Мать постоянно подходила к военным и спрашивала, когда все вернуться. Другие женщины тоже переживали, периодически надоедая и без того нервным пограничникам. Рация у них была, но в гористой местности она только шипела и потрескивала, поэтому даже в гарнизоне не знали об успехе или… провале операции. Офицеры разводили руками и пытались словами утешить жён мужей, отправившихся в тайгу.
А вот на пятые сутки не на шутку запереживали и сами военные. Оснастив малую группу и взяв одну из двух овчарок, они отправили спасательный отряд. Нам лишь оставалось только ждать и надеяться на лучшее…
На шестой день отец вернулся! Правда, из семнадцати бойцов, которых он сопровождал в качестве проводника, вернулись всего одиннадцать. А из группы егеря — только восемь. Самого его среди них — не было.
Отец прошёл на кухню и сел за стол. Вид у него был пугающий, будто он отсутствовал не шесть суток, а шесть недель. Весь какой-то осунувшийся, щёки впали, на голове добавились седые волосы, глаза поблекли, одежда изорвана большими лохмотьями, в грязи и… крови. Он некоторое время молча сидел, потупив взгляд в пол. Потом закашлялся и голосом простуженного старца сказал:
— Налей-ка мне водки.
Мать достала бутылку, откупорила её и налила в стакан. Отец опрокинул его, словно это была минералка — даже не поморщился.
— Это был сущий ад… — начал он.
— Группа егеря первой вышла на него, мы лишь подоспели, когда их уже добивали. Автоматчики… смех да и только. Я же им говорил, что когда все окажемся в гуще бойни, то всё это будет бесполезным. Никто не рискнёт нажать на курок, дабы не перебить своих. Это как использовать гранату, когда к тебе прицепились в подворотне. Вроде вооружён, а попробуй взорви! Ай… В общем, нас тоже затянуло в эту мясорубку… фактически в рукопашную. Эта зверюга укокошила с десяток бойцов… и егеря. Жаль бедолагу, только выписался… Давай ещё.
Мать налила ещё стакан жгучей.
Отец снова залпом опрокинул и его. Отдышался и продолжил:
— Но больше всего жаль Брэка. Это был наш единственный шанс… До последнего момента его не хотели использовать, но… пса спустили на тварь. У него, как я уже позже узнал, была вшита в передние зубы ампула… с цианидом! Чёрт, Брэк! Когда он всей пастью впился в него… то так и повалились оба. Замертво.
Я от услышанного был в полном оцепенении. Я не знал слова «ампула с цианидом» но зато отлично понимал слово«замертво». Я был в ужасе…
Послесловие.
Произошедшее навсегда оставило след в памяти людей, живших в таёжном посёлке.
В газетах «Правда» и«Звезда» того времени писали об этих страшных событиях, изменив только название городка и умолчав о количестве павших человек в операции«Леший»: «Силами пограничных войск КГБ СССР Дальневосточного округа в районе села Чагоян была проведена спецоперация по ликвидации гоминида.
Вскоре прибыл крытый брезентом УРАЛаз — до предела набитый спецами с автоматами и тремя немецкими овчарками. Вместе с ними я увидел и нашего егеря. Он деловито расхаживал и указывал рукой на сопки, которые находились за рекой. Военные разбили полевой лагерь, установив палатки за нашей площадкой. В посёлке вновь воцарились оживление и суета.
Операция «Леший» начиналась…
Городок шумел всю ночь: гудели машины, хлюпали сапоги.
Я, как обычно, сидел у окна и таращился на мелькающие огни и тени. Где-то в четыре утра отец вновь начал собираться. Он входил во вторую авангардную группу, которую должен был повести вдоль реки, чтобы сомкнуться через двадцать километров с первой — ведомой егерем. Отец промышлял охотой, а потому знал местные тропы как свои пять пальцев. Первая же группа должна была форсировать реку и сделать петлю вокруг цепи Чёрных сопок, так как, по мнению егеря, именно за ними должно было находиться лежбище Йети. Там сопки разбивались на две цепи, образовав между собой затяжное ущелье, густо заросшее буреломом. Сверху всегда был туман, и это естественное укрытие само по себе напрашивалось стать тем местом, где может прятаться зверь.
— На этот раз ничего не бойтесь, — сказал нам отец.
— Гарнизон не допустит проникновения чужих. Здесь полно автоматчиков и две овчарки. Третью овчарку они брали с собой, а с егерем должен был пойти Брэк. Не знаю, сколько займёт всё это времени… может, двое суток… может, трое… В любом случае всё будет хорошо.
Отец запихнул в сумку маскхалат, и снова оставил нас в тревожном ожидании.
По истечении третьих суток мы уже не могли найти себе места. Мать постоянно подходила к военным и спрашивала, когда все вернуться. Другие женщины тоже переживали, периодически надоедая и без того нервным пограничникам. Рация у них была, но в гористой местности она только шипела и потрескивала, поэтому даже в гарнизоне не знали об успехе или… провале операции. Офицеры разводили руками и пытались словами утешить жён мужей, отправившихся в тайгу.
А вот на пятые сутки не на шутку запереживали и сами военные. Оснастив малую группу и взяв одну из двух овчарок, они отправили спасательный отряд. Нам лишь оставалось только ждать и надеяться на лучшее…
На шестой день отец вернулся! Правда, из семнадцати бойцов, которых он сопровождал в качестве проводника, вернулись всего одиннадцать. А из группы егеря — только восемь. Самого его среди них — не было.
Отец прошёл на кухню и сел за стол. Вид у него был пугающий, будто он отсутствовал не шесть суток, а шесть недель. Весь какой-то осунувшийся, щёки впали, на голове добавились седые волосы, глаза поблекли, одежда изорвана большими лохмотьями, в грязи и… крови. Он некоторое время молча сидел, потупив взгляд в пол. Потом закашлялся и голосом простуженного старца сказал:
— Налей-ка мне водки.
Мать достала бутылку, откупорила её и налила в стакан. Отец опрокинул его, словно это была минералка — даже не поморщился.
— Это был сущий ад… — начал он.
— Группа егеря первой вышла на него, мы лишь подоспели, когда их уже добивали. Автоматчики… смех да и только. Я же им говорил, что когда все окажемся в гуще бойни, то всё это будет бесполезным. Никто не рискнёт нажать на курок, дабы не перебить своих. Это как использовать гранату, когда к тебе прицепились в подворотне. Вроде вооружён, а попробуй взорви! Ай… В общем, нас тоже затянуло в эту мясорубку… фактически в рукопашную. Эта зверюга укокошила с десяток бойцов… и егеря. Жаль бедолагу, только выписался… Давай ещё.
Мать налила ещё стакан жгучей.
Отец снова залпом опрокинул и его. Отдышался и продолжил:
— Но больше всего жаль Брэка. Это был наш единственный шанс… До последнего момента его не хотели использовать, но… пса спустили на тварь. У него, как я уже позже узнал, была вшита в передние зубы ампула… с цианидом! Чёрт, Брэк! Когда он всей пастью впился в него… то так и повалились оба. Замертво.
Я от услышанного был в полном оцепенении. Я не знал слова «ампула с цианидом» но зато отлично понимал слово«замертво». Я был в ужасе…
Послесловие.
Произошедшее навсегда оставило след в памяти людей, живших в таёжном посёлке.
В газетах «Правда» и«Звезда» того времени писали об этих страшных событиях, изменив только название городка и умолчав о количестве павших человек в операции«Леший»: «Силами пограничных войск КГБ СССР Дальневосточного округа в районе села Чагоян была проведена спецоперация по ликвидации гоминида.
Страница 3 из 4
