В свое время — т.е. в середине 6-го столетия нашей эры — выдающийся мыслитель своего времени и философ Козьма Индикоплов, доказывая физическую невозможность существования шарообразной Земли, назвал умозрительных обитателей противоположной нам стороны «антиподами».
131 мин, 30 сек 17230
Вечером 28 июля детективы явились в дом Бивана Спенсера фон Эйнема (Bevan Spencer von Einem). Этот человек уже всплывал в настоящем очерке — именно он увёз на своей автомашине Роджера Джеймса, свидетеля убийства Джорджа Данкана вечером 10 мая 1972 г. Биван фон Эйнем был хорошо знаком правоохранителям не только в силу своей причастности к той злополучной истории, но потому, что являлся гомосексуалистом и несколько последних лет наблюдался у психиатра с жалобами на переутомление, бессоницу и депрессивные состояния. Он совершенно официально получал психиотропные лекарства и по этой причине неоднократно допрашивался полицией ранее, начиная ещё со времени похищения Алана Барнса. Таких допросов за период 1979-1983 гг. было проведено не менее четырёх.
Итак, около 19 часов детективы явились в дом фон Эйнема и заявили, что желали бы с ним поговорить. Они сообщили о том, что похищенный в июне сын тележурналиста найден убитым и поинтересовались, не занимался ли когда-либо фон Эйнем такого рода проделками, т. е. похищениями и изнасилованиями юношей? Биван ответил очень неожиданно; вместо того, чтобы возмутиться столь оскорбительными подозрениями в свой адрес, он невнятно пробормотал, что считает подобные поступки «неэтичными» («unethical»). Это странное словоупотребление отметили оба детектива и моментально насторожились. Они задали вопрос о том, чем занимался Биван 5 июня (т. е. за 7 недель до этого разговора)? И фон Эйнем моментально припомнил, что он болел в те дни гриппом. В принципе, в самом факте заболевания подобной болезнью в Австралии нет ничего необычного, июнь, как не раз уже упоминалось, один из самых холодных месяцев в году в Южной Австралии, тем более, что многие дома в Аделаиде не имеют нормального по российским меркам отопления и в зимние месяцы довольно некомфотны, но… дело было даже не в этом. Фактически фон Эйнем признал, что у него нет alibi на время похищения Ричарда Кельвина. А кроме того, очень странной казалась удивительная точность памяти Бивена; ну подумайте, многие ли люди могут навскидку вспомнить, что они делали 7 или 8 недель тому назад? На самом деле для такого ответа требуется некоторое напряжение памяти и при этом ответ всё равно с большой долей вероятности окажется не совсем точным и потребует в дальнейшем уточнения.
После такого любопытного начала разговора, детективы заявили, что хотели бы осмотреть дом фон Эйнема. Формальный повод для подобного осмотра заключался в том, что полицейские, якобы, хотели удостовериться в надлежащем хранении Биваном «mandrax'а», который, как им было точно известно, тот получает по рецепту. Предлог, конечно, звучал бредово и фон Эйнем возмутился, заявив, что обыск не разрешает и вообще, хотел бы вызвать своего адвоката. Однако полицейские оказались готовы к подобному повороту событий. Они заверили Бивана, что тот может вызывать своего адвоката, но они всё равно осмотрят его дом и автомашину и после этого арестуют его за противодействие отправлению правосудия. В этом и заключался карт-бланш, полученный полицией тремя днями ранее: полицейским было заявлено, что они могут не бояться жалоб адвокатов, которые ввиду особой ситуации будут оставлены без удовлетворения.
Подозреваемый явно остался озадачен. Он не стал вызывать адвоката, убедившись, что этот способ запугивания не сработал. Он договорился с детективами, что позволит им осмотреть всё, что те пожелают, но они не станут его арестовывать и отметят в своём рапорте, что он всемерно содействовал их работе.
На том и порешили. Осмотр жилища фон Эйнема был проведен достаточно тщательно и занял практически час. Сам фон Эйнем такого упорства, от полицейских, по-видимому, не ожидал. Детективы не поленились пересчитать все таблетки «мандракса», найденные в спальне Бивана, после чего попросили предъявить им рецепты.
Владелец дома явно не сообразил чем чревато подобное предложение и вытащил из папки с банковскими документами целый ворох рецептов, которые полицейские тут же изъяли. Даже при беглом изучении попавшего в руки детективов богатства стало ясно, что подозреваемому назначался не только «мандракс», но и «рогипнол», и «ноктек», и даже «нитразепам».Т. е. все 4 психотропных лекарства сходились в руках одного пациента… Что важно — и детективы это отметили!— рецепты выписывались разными врачами, а это значит, что изучение рецептурных назначений каждого из них по отдельности не привело бы к выявлению Бивана фон Эйнема. Другими словами, пациент действовал весьма предусмотрительно и старался не брать рецепты на два лекарства у одного врача!
Итак, около 19 часов детективы явились в дом фон Эйнема и заявили, что желали бы с ним поговорить. Они сообщили о том, что похищенный в июне сын тележурналиста найден убитым и поинтересовались, не занимался ли когда-либо фон Эйнем такого рода проделками, т. е. похищениями и изнасилованиями юношей? Биван ответил очень неожиданно; вместо того, чтобы возмутиться столь оскорбительными подозрениями в свой адрес, он невнятно пробормотал, что считает подобные поступки «неэтичными» («unethical»). Это странное словоупотребление отметили оба детектива и моментально насторожились. Они задали вопрос о том, чем занимался Биван 5 июня (т. е. за 7 недель до этого разговора)? И фон Эйнем моментально припомнил, что он болел в те дни гриппом. В принципе, в самом факте заболевания подобной болезнью в Австралии нет ничего необычного, июнь, как не раз уже упоминалось, один из самых холодных месяцев в году в Южной Австралии, тем более, что многие дома в Аделаиде не имеют нормального по российским меркам отопления и в зимние месяцы довольно некомфотны, но… дело было даже не в этом. Фактически фон Эйнем признал, что у него нет alibi на время похищения Ричарда Кельвина. А кроме того, очень странной казалась удивительная точность памяти Бивена; ну подумайте, многие ли люди могут навскидку вспомнить, что они делали 7 или 8 недель тому назад? На самом деле для такого ответа требуется некоторое напряжение памяти и при этом ответ всё равно с большой долей вероятности окажется не совсем точным и потребует в дальнейшем уточнения.
После такого любопытного начала разговора, детективы заявили, что хотели бы осмотреть дом фон Эйнема. Формальный повод для подобного осмотра заключался в том, что полицейские, якобы, хотели удостовериться в надлежащем хранении Биваном «mandrax'а», который, как им было точно известно, тот получает по рецепту. Предлог, конечно, звучал бредово и фон Эйнем возмутился, заявив, что обыск не разрешает и вообще, хотел бы вызвать своего адвоката. Однако полицейские оказались готовы к подобному повороту событий. Они заверили Бивана, что тот может вызывать своего адвоката, но они всё равно осмотрят его дом и автомашину и после этого арестуют его за противодействие отправлению правосудия. В этом и заключался карт-бланш, полученный полицией тремя днями ранее: полицейским было заявлено, что они могут не бояться жалоб адвокатов, которые ввиду особой ситуации будут оставлены без удовлетворения.
Подозреваемый явно остался озадачен. Он не стал вызывать адвоката, убедившись, что этот способ запугивания не сработал. Он договорился с детективами, что позволит им осмотреть всё, что те пожелают, но они не станут его арестовывать и отметят в своём рапорте, что он всемерно содействовал их работе.
На том и порешили. Осмотр жилища фон Эйнема был проведен достаточно тщательно и занял практически час. Сам фон Эйнем такого упорства, от полицейских, по-видимому, не ожидал. Детективы не поленились пересчитать все таблетки «мандракса», найденные в спальне Бивана, после чего попросили предъявить им рецепты.
Владелец дома явно не сообразил чем чревато подобное предложение и вытащил из папки с банковскими документами целый ворох рецептов, которые полицейские тут же изъяли. Даже при беглом изучении попавшего в руки детективов богатства стало ясно, что подозреваемому назначался не только «мандракс», но и «рогипнол», и «ноктек», и даже «нитразепам».Т. е. все 4 психотропных лекарства сходились в руках одного пациента… Что важно — и детективы это отметили!— рецепты выписывались разными врачами, а это значит, что изучение рецептурных назначений каждого из них по отдельности не привело бы к выявлению Бивана фон Эйнема. Другими словами, пациент действовал весьма предусмотрительно и старался не брать рецепты на два лекарства у одного врача!
Страница 22 из 41
