Охота на крыс (попытка перемен)

— Ладно, — буркнул Сириус. — Думаю, директор всё же контролировал ситуацию. А гиппогриф откуда? Я понял только, что ему тоже грозит смертельная опасность.

Гарри как мог кратко пересказал историю с Драко и Клювокрылом. Сириус недобро сощурился:

— Ах, душка Люциус, друг детей и животных… Вот уж с кем с радостью поговорил бы в тёмном месте без свидетелей! Он ведь Пожиратель Смерти, знаешь? Причём из ближнего круга. И сумел выкрутиться, даже условного наказания не получил. Такие не тонут! Ладно, довольно о грустном. Расскажи всё же, как вы это проделали.

Сириус слушал внимательно и заинтересованно, так что Гарри почти забыл о необходимости говорить тихо и с увлечением живописал подробности. Только дойдя до истории с дементорами, он почти запутался, пытаясь рассказывать сразу с двух точек зрения. Но Сириус понял — и обнял мальчика так крепко, что у того на миг перехватило дыхание. Это безмолвное проявление чувств сказало Гарри гораздо больше, чем могли бы любые слова.

Несколько минут оба молчали. Потом Сириус спросил:

— А откуда ты знаешь чары Патронуса? Не думаю, что их включили в программу третьего курса… Рем научил?

— Да. Понимаешь, я признался ему, что больше всего боюсь дементоров…

— Любопытные у тебя способы бояться… Только зря не поделился знаниями с друзьями.

Гарри смутился — Сириус был прав. Он поступил нечестно да и просто глупо: если бы Гермиона тоже владела Патронусом, они вдвоём смогли бы сразу отогнать дементоров и всё оказалось бы куда проще.

— Ну-у-у-у… — промямлил он, — понимаешь, они всё время ссорились из-за Живоглота и ещё из-за метлы… Слушай, это ведь ты мне Молнию прислал, да? Она же безумно дорогая!

— Я же задолжал тебе подарки за целых двенадцать дней рождения! — улыбнулся Сириус. — И столько же за Рождество. Раздели — получится вполне нормально.

Улыбка у него была потрясающая: она словно смывала с лица все годы и все муки, делая его молодым и невероятно привлекательным.

В этот момент из-за ширмы выглянула Гермиона, уже одетая и причёсанная:

— Не помешаю? Я услышала, что вы тут разговариваете… Ой, простите!

Смутились все трое. Гарри хотел было вскочить, но вовремя сообразил, что разгуливать перед девочкой в пижаме тоже будет не лучшей идеей. Впрочем, к Гермионе быстро вернулась обычная практичность: она притащила одежду Гарри, висевшую на стуле у его постели, и скрылась за ширмой, уже оттуда продолжив:

— Рон ещё спит, его зельем напоили. Мадам Помфри сказала, что у него лёгкое сотрясение мозга, но это не опасно, просто придётся пару дней полежать, а нога уже срослась. Она завтракать ушла, она думала, что вы ещё тоже спите. А мне разрешила встать, но велела здесь остаться, сказала, что завтрак всем принесёт. Не знаю почему, я прекрасно себя чувствую. А вы как?

— Отлично! — воскликнул Гарри, успевший одеться и с энтузиазмом воспринявший известие о скором завтраке.

— Вполне пристойно, — более осторожно выразился Сириус. — Скажите, юная леди, там моя одежда где-нибудь не валяется? А то я тоже не отказался бы встать хотя бы на несколько минут…

— Не валяется, но если вы… то есть ты…

— Сделаем проще — ты немного полюбуешься пейзажем, ладно?

— Ладно! — охотно согласилась девочка и отошла к окну.

Хотя лихорадка и прошла, Сириус был ещё очень слаб — помогать себе он не позволил, но, умывшись, поторопился вернуться в постель. В это время проснулся Рон — то ли его разбудили шаги и голоса, то ли просто действие зелья закончилось. Вставать до возвращения медички Гермиона ему решительно не позволила, но в качестве компенсации пересказала их приключения в «петле времени» и после — сократив сцену допроса до минимума, чтобы лишний раз не расстраивать Сириуса, для которого это явно был не лучший момент в жизни. Впрочем — с горечью подумал Гарри — «лучшие» или хотя бы просто приемлемые моменты в жизни его крёстного за последние тринадцать лет можно было, наверное, пересчитать по пальцам. Одной руки.

Тем временем вернулась мадам Помфри, следом за которой плыл громадный поднос с разнообразной снедью. Впрочем, начала она с осмотра Рона и Сириуса. Состояние обоих признала удовлетворительным, но велела не покидать постелей. Сириус не возражал, Рон же попытался, но безрезультатно. Единственное, что ему было позволено — это перебраться на соседнюю с Блэком кровать. Гарри и Гермиона устроились рядом на табуретках, и все вместе они принялись за завтрак, старательно болтая о пустяках.

Едва с едой было покончено, как в палату вошёл Дамблдор. Он приветливо поздоровался со всей компанией, поинтересовался, как они себя чувствуют «после вчерашнего», выслушал уверения, что «отлично» и«лучше просто не бывает» и попросил:

— Вы бы не могли оставить нас с мистером Блэком ненадолго? Нам надо поговорить.

Гарри и Гермиона покорно отошли. Рон, которому было запрещено вставать, о чём он тут же охотно сообщил, надеялся на законных основаниях подслушать, но был жестоко разочарован: Дамблдор не хуже Фаджа умел использовать заглушающие чары.