Фандом: Гарри Поттер. Попытка понять, как могли бы развиваться события в Визжащей Хижине, если бы хоть одному из её весьма неглупых участников вовремя пришла в голову одна неглупая мысль. А заодно — прояснить один неясный момент канона.
38 мин, 29 сек 15930
Фадж взглянул на ощетинившихся детей и, что-то пробормотав, взмахнул палочкой. Гарри удивлённо моргнул: министр явно продолжал говорить, но теперь они не слышали ни звука.
— Глушилка, — шёпотом пояснил Сириус, заметив его недоумение. — Подождём, пусть решают…
Через несколько минут Фадж повёл палочкой, снимая заклинание, и довольно мирно проговорил:
— Ладно, обойдёмся пока без формальностей. Отправляйте всю компанию в больничное крыло, они в этом действительно нуждаются.
— И даже провожу, если вы не против, — Дамблдор также предпочёл сменить тон. — Позвольте пока что предложить вам чаю?
Несколькими взмахами палочки он сменил использованные чашки на одну чистую, а полупустой чайник — на полный и горячий и повернулся к Сириусу:
— Ты сможешь идти?
— Разумеется! — Блэк решительно поднялся на ноги. Его основательно качнуло, но он тут же выпрямился и повторил упрямо: — Разумеется, смогу!
Дамблдор в очередной раз вздохнул и направился к двери.
Оказавшись в коридоре, он тихо спросил у Сириуса:
— Куда ты дел гиппогрифа?
— Велел спрятаться в пещере и не показываться никому на глаза.
— Ну, хорошо, — кивнул Дамблдор, после чего поспешил вперёд, сказав, что должен предупредить мадам Помфри. Так что когда троица добралась, наконец, до больничного крыла, там их ждали расстеленные постели и рассерженная хозяйка.
— Немедленно спать! — набросилась она на детей. — И чтобы до утра я вас не видела и не слышала! А лучше до полудня!
Гермиона послушалась мгновенно. Сириуса тем более не надо было упрашивать лечь — похоже, прогулка по длинным школьным коридорам отняла у него остаток сил и теперь их не хватило даже на то, чтобы самостоятельно раздеться. Гарри задержался было, но яростный взгляд мадам Помфри, укоризненный — директора и виноватый — Сириуса заставили его прислушаться к голосу разума.
Проснулся Гарри, когда за окном только-только разгоралась заря. В палате царил полумрак. На минуту ему показалось, что все события прошедшей ночи были сном, он даже успел задуматься, как же в таком случае оказался в больничном крыле, но тут услышал своё имя, тихо и невнятно произнесённое, и понял, что именно это и разбудило его. Мальчик торопливо нацепил очки и босиком подошёл к соседней кровати, отгороженной ширмой.
Сириус спал, но очень беспокойно: вздрагивал, ворочался, временами произносил какие-то бессвязные слова, среди которых Гарри снова уловил своё имя. Мальчик нерешительно коснулся лба больного — холодного и неприятно-влажного, проговорил тихонько:
— Сириус, успокойся, всё будет в порядке…
Это неожиданно подействовало: спящий расслабился, дыхание стало ровнее и глубже. Явно не осознавая, что говорит вслух, он прошептал:
— Не уходи… я так устал — один…
У Гарри больно сжалось сердце. Даже не задумавшись, он стащил очки и улёгся рядом с крёстным, уткнувшись носом в его костлявое плечо. По-прежнему не просыпаясь, Сириус повернулся на бок, полуобнял мальчика, словно пытаясь защитить его, заслонить от всего мира… и Гарри едва не задохнулся от нахлынувшего вдруг никогда прежде не испытанного и совершенно иррационального ощущения: абсолютной защищённости и абсолютной нужности. Мальчик не смог бы выразить это словами, просто ему вдруг стало так тепло и спокойно, как никогда в жизни, или, во всяком случае, никогда в сознательной жизни. Он даже не был уверен, он просто знал: отныне всякий, кто захочет причинить ему зло, должен будет переступить через труп Сириуса, а сделать это будет очень и очень непросто. И ещё он знал, что нужен крёстному — нужен не для чего-то, а просто НУЖЕН. Гарри счастливо улыбнулся и мгновенно провалился в сон.
Проснулся он на удивление легко, разом вспомнив все события прошедшей ночи. Осторожно приподнял голову и встретился со вполне ясным взглядом Сириуса — похоже, лихорадка полностью прошла. Увидев, что Гарри проснулся, Блэк улыбнулся ему и заговорщицки приложил палец к губам:
— Мадам Помфри подходила сюда пару минут назад, — шёпотом сказал он, — но я сделал вид, что сплю.
— Как ты себя чувствуешь? — так же тихо поинтересовался Гарри.
— Лучше, чем когда-нибудь за последние тринадцать лет. А ты?
— Я — тоже, — вполне искренне ответил мальчик.
Сириус только покачал головой:
— Звучит не слишком оптимистично. Ладно, об этом потом. Расскажешь, как вы всё это провернули?
— Ну… понимаешь, у Гермионы был Хроноворот…
— Откуда у неё такая редкость?
— Ты знаешь, что это?!
— Я ведь значительно старше тебя, помнишь? Пользоваться, правда, не приходилось, но знаю. Так откуда он у Гермионы?
— Дамблдор дал. Ещё в начале года, чтобы она могла посещать по два урока одновременно. Она ведь такая — все предметы сразу хотела изучать.
— Он что, ошалел? Впрочем, это его обычный стиль — бросить щенка в воду и пусть барахтается.
— А почему «ошалел»?
— Потому что готов спорить на что угодно: Гермиона многократно использовала игрушку, чтобы лишний час посидеть над книгами, и ни разу — чтобы дважды за ночь выспаться.
— Выиграл, — признал Гарри, припомнив, какой усталой выглядела его подруга последнее время.
— Глушилка, — шёпотом пояснил Сириус, заметив его недоумение. — Подождём, пусть решают…
Через несколько минут Фадж повёл палочкой, снимая заклинание, и довольно мирно проговорил:
— Ладно, обойдёмся пока без формальностей. Отправляйте всю компанию в больничное крыло, они в этом действительно нуждаются.
— И даже провожу, если вы не против, — Дамблдор также предпочёл сменить тон. — Позвольте пока что предложить вам чаю?
Несколькими взмахами палочки он сменил использованные чашки на одну чистую, а полупустой чайник — на полный и горячий и повернулся к Сириусу:
— Ты сможешь идти?
— Разумеется! — Блэк решительно поднялся на ноги. Его основательно качнуло, но он тут же выпрямился и повторил упрямо: — Разумеется, смогу!
Дамблдор в очередной раз вздохнул и направился к двери.
Оказавшись в коридоре, он тихо спросил у Сириуса:
— Куда ты дел гиппогрифа?
— Велел спрятаться в пещере и не показываться никому на глаза.
— Ну, хорошо, — кивнул Дамблдор, после чего поспешил вперёд, сказав, что должен предупредить мадам Помфри. Так что когда троица добралась, наконец, до больничного крыла, там их ждали расстеленные постели и рассерженная хозяйка.
— Немедленно спать! — набросилась она на детей. — И чтобы до утра я вас не видела и не слышала! А лучше до полудня!
Гермиона послушалась мгновенно. Сириуса тем более не надо было упрашивать лечь — похоже, прогулка по длинным школьным коридорам отняла у него остаток сил и теперь их не хватило даже на то, чтобы самостоятельно раздеться. Гарри задержался было, но яростный взгляд мадам Помфри, укоризненный — директора и виноватый — Сириуса заставили его прислушаться к голосу разума.
Проснулся Гарри, когда за окном только-только разгоралась заря. В палате царил полумрак. На минуту ему показалось, что все события прошедшей ночи были сном, он даже успел задуматься, как же в таком случае оказался в больничном крыле, но тут услышал своё имя, тихо и невнятно произнесённое, и понял, что именно это и разбудило его. Мальчик торопливо нацепил очки и босиком подошёл к соседней кровати, отгороженной ширмой.
Сириус спал, но очень беспокойно: вздрагивал, ворочался, временами произносил какие-то бессвязные слова, среди которых Гарри снова уловил своё имя. Мальчик нерешительно коснулся лба больного — холодного и неприятно-влажного, проговорил тихонько:
— Сириус, успокойся, всё будет в порядке…
Это неожиданно подействовало: спящий расслабился, дыхание стало ровнее и глубже. Явно не осознавая, что говорит вслух, он прошептал:
— Не уходи… я так устал — один…
У Гарри больно сжалось сердце. Даже не задумавшись, он стащил очки и улёгся рядом с крёстным, уткнувшись носом в его костлявое плечо. По-прежнему не просыпаясь, Сириус повернулся на бок, полуобнял мальчика, словно пытаясь защитить его, заслонить от всего мира… и Гарри едва не задохнулся от нахлынувшего вдруг никогда прежде не испытанного и совершенно иррационального ощущения: абсолютной защищённости и абсолютной нужности. Мальчик не смог бы выразить это словами, просто ему вдруг стало так тепло и спокойно, как никогда в жизни, или, во всяком случае, никогда в сознательной жизни. Он даже не был уверен, он просто знал: отныне всякий, кто захочет причинить ему зло, должен будет переступить через труп Сириуса, а сделать это будет очень и очень непросто. И ещё он знал, что нужен крёстному — нужен не для чего-то, а просто НУЖЕН. Гарри счастливо улыбнулся и мгновенно провалился в сон.
Проснулся он на удивление легко, разом вспомнив все события прошедшей ночи. Осторожно приподнял голову и встретился со вполне ясным взглядом Сириуса — похоже, лихорадка полностью прошла. Увидев, что Гарри проснулся, Блэк улыбнулся ему и заговорщицки приложил палец к губам:
— Мадам Помфри подходила сюда пару минут назад, — шёпотом сказал он, — но я сделал вид, что сплю.
— Как ты себя чувствуешь? — так же тихо поинтересовался Гарри.
— Лучше, чем когда-нибудь за последние тринадцать лет. А ты?
— Я — тоже, — вполне искренне ответил мальчик.
Сириус только покачал головой:
— Звучит не слишком оптимистично. Ладно, об этом потом. Расскажешь, как вы всё это провернули?
— Ну… понимаешь, у Гермионы был Хроноворот…
— Откуда у неё такая редкость?
— Ты знаешь, что это?!
— Я ведь значительно старше тебя, помнишь? Пользоваться, правда, не приходилось, но знаю. Так откуда он у Гермионы?
— Дамблдор дал. Ещё в начале года, чтобы она могла посещать по два урока одновременно. Она ведь такая — все предметы сразу хотела изучать.
— Он что, ошалел? Впрочем, это его обычный стиль — бросить щенка в воду и пусть барахтается.
— А почему «ошалел»?
— Потому что готов спорить на что угодно: Гермиона многократно использовала игрушку, чтобы лишний час посидеть над книгами, и ни разу — чтобы дважды за ночь выспаться.
— Выиграл, — признал Гарри, припомнив, какой усталой выглядела его подруга последнее время.
Страница 9 из 11
