Охота на оборотня (преданья старины глубокой… )

Нет, Рем всё же гений! Сразу сказал, что директор почует недоговоренность. И мы решили, что именно оставим «на последнее признание». На предпоследнее. О действительно последнем даже думать не хочется. Даже если не накажут за нелегальщину, с ночными прогулками будет покончено раз и навсегда. А нам ведь сколько ещё времени учиться! Или уже не «нам», а «им»? Вот вышибут меня и правильно сделают. Только куда я пойду после этого, хотелось бы знать? А, ладно, что-нибудь придумаю. Сам виноват, никто за язык не тянул… А вот если Дамблдор узнает о наших «прогулках при луне»…

— Ну же? — подтолкнул директор.

— Ну-у-у-у… — медленно начал я, старательно изображая «последний рубеж обороны». И, словно решившись, выпалил: — Я не сразу сумел дверь закрыть. Он меня царапнул. Когтями, через щёлку.

— Ну-ка покажи! — директор явно встревожился.

Я коснулся почти уже незаметного (если не приглядываться) следа. Дамблдор долго изучал его — сперва просто смотрел, потом ощупал рукой и, наконец, что-то сделал с помощью палочки, при этом шрам начал здорово саднить, правда, неприятное ощущение быстро прошло.

— Вроде бы чисто… — пробормотал наконец директор, — но проследить надо, конечно… Кто залечивал?

— Джеймс.

Это правда, шрам убирал Джимми, он лучше нас всех владеет подобными чарами. Они на своём квиддиче вечно в синяках и ссадинах, не бегать же к медичке с каждой царапиной?

— Ладно. И как же тебе уцелеть удалось?

— Я его укусил, — признался я.

— Что?! — такого изумления на лице Дамблдора я не видел ни разу. Да и мало кто видел, наверное.

— Ну, я растерялся… Больно было… Навалился на дверь, она ему лапу зажала, а я и цапнул зубами… ничего не соображал в тот момент. Он, наверное, не ожидал такого — вырвал лапу, а я успел дверь прихлопнуть и засов задвинуть.

Джеймс за моей спиной сдавленно хихикнул.

— Это выглядело смешно, мистер Поттер? — когда Дамблдор сердится, он всегда жутко официален.

— Да не видел я! — забормотал Джимми. — Представил вот сейчас…

— Вы бы лучше представили, по какому краешку вы все прошли!

Мы промолчали. А что тут скажешь-то?

— Ладно, — решил директор, — вы трое можете идти. За свою ночную прогулку получите, что положено, а больше вроде бы не за что. А вы, Блэк, останьтесь.

Я прямо-таки затылком ощутил, что Джеймс готовится что-то ляпнуть, и за спиной показал ему кулак. Так что вышли они молча. А мы с директором остались.

Вот и стоим теперь друг перед другом. И молчим.

Наконец Дамблдор отворачивается и, почему-то не глядя на меня, говорит:

— Надеюсь, вы понимаете, Блэк, что едва не убили человека?

Я взрываюсь, как неумело состряпанный фейерверк — ярко и бессмысленно:

— Джеймса я едва не убил! И Рема подставил! И вас… наверное! А этот сам полез! Я его туда не гнал! Наоборот, предупреждал: не лезь! И, скажете, он не знал, куда лезет?! Не знал, да?!

— Знал, — директор говорит очень спокойно и от этого мне становится невыносимо стыдно за собственную истерику. — Во всяком случае — догадывался. И, возможно, не в этот раз, так в следующий, сам бы нашёл способ войти. И я даже не исключаю, что тогда всё кончилось бы для него намного печальнее. Вот только всё это ничего не меняет в том факте, что ты ради минутной прихоти послал человека почти на верную смерть.

Я молчу. Сказать мне нечего. Он прав. Но и я тоже прав! Прав… наверное. Ну и легче мне от этой правоты?

Молчание растягивается, как резинка — того и гляди щёлкнет по носу. Наконец директор бросает небрежно:

— Ладно, можешь идти.

Я иду. Уже у двери он окликает меня:

— Сириус!

Я останавливаюсь.

— Если почувствуешь хоть малейшее недомогание, сразу иди ко мне. Особенно, если шрам начнёт болеть. Понял? Кстати, как ты вообще себя чувствуешь? Ты ведь должен был много крови потерять, да ещё завтрак пропустил.

Крови и правда было прилично, я, как мог, затёр её пятна, а сверху пылью присыпал, но всё равно видно.

— Нормально я себя чувствую! — заверяю я. — А поесть мне ребята принесли!

— Да? Ну, ладно. Ты хочешь что-то спросить?

Я колеблюсь: стоит ли так-то уж наглеть? Ай, ладно, хуже не будет. Куда уж хуже…

— Скажите, сэр, вы ведь говорили с… со Снейпом. Он не разболтает про Рема?

Директор молчит так долго, что я уже не надеюсь на ответ. Но он всё-таки отвечает:

— Нет. Он ведь тоже не безгрешен. Вот и будет ему наказание — молчать.

— Спасибо, — я поворачиваюсь к двери.

Он снова останавливает меня:

— Ты даже не спросишь, какое наказание ждёт тебя самого?

— Придумаете — сами скажете.

— Скажу. Никакого.

Они что, сговорились? Я чуть не произношу это вслух.

— Никакого, — повторяет директор. — Есть вещи, за которые наказывать бессмысленно. Ибо наказание — это не месть, а урок. А этот урок ты можешь выучить только сам. Или НЕ выучить, но я все-таки склонен верить в лучшее. Так что иди и думай.

Я иду.

Ребята ждут меня в коридоре.

— Нюниус будет молчать, так директор сказал, — сообщаю я главное.

— Ура! — шёпотом вопит Джеймс.

— Здорово!— подхватывает Пит.

— Спасибо, — тихо говорит Рем. — А тебе что будет, он не сказал?