Охота на Разрушителя

Встрече с другим выходцем из родного мира Криницкий если и удивился, то ненадолго. Крепкая память, помогавшая ему в бытность актером запоминать сложные роли, не подвела и теперь. Илья вспомнил, как Кирпич и Заноза рассказали ему перед отправкой про торгаша, добывавшего из этого мира драгоценные украшения. А еще — про «одного из пацанов», работавшего на некого «Серьезного Дядю». И которого оный «Дядя» заставил сунуться в злополучную дыру-пятно.

Что и говорить, мир тесен. И даже два мира.

А вот для Глеба, напротив, само присутствие в этом мире Ильи Криницкого явилось сюрпризом ненамного меньшим, чем стремительный подъем оного в местной иерархии.

— Каким вообще ветром сюда занесло? — спрашивал он.

— Кирпича и Занозу знаешь? — встречным вопросом отвечал Илья, — так вот… по их милости.

О том, как перед этим он сам накосячил, бывший актер, понятно дело, сообщать не стал. Счел лишним.

— Кирпича и Занозу, значит, — хмыкнул Глеб, не скрывая презрения, — ну, понятно. Сладкая, блин, парочка. По ходу, их самих надо было сюда совать. Чтоб в варварском плену друг дружку ублажали. Или варваров… хотя здесь, наверное, с этим строго. Как только Захарычу вообще не стремно с этими «голубками» дела вести!

— Захарычу? — переспросил не понявший Илья.

— Виктор Захарович Каледин, — с напускной важностью на грани иронии пояснил Глеб, — под ним хожу… ходил, то есть.

— Каледин, — Криницкий усмехнулся, — ну-ну. Уважаемый человек. Бизнесмен. Меценат. Помню, к нам в ТЮЗ заявился, важный такой. Бабла отсыпал, так директор наш возле него увивался, чуть ли не облизать был готов. Так оказывается, он еще и этот… Дядя Серьезный.

— Серьезней не бывает, — Глеб кивнул, а затем со вздохом перешел от простой беседы непосредственно к делу, — ну да ладно. Что было, то прошло. Я ведь вот чего к тебе заявился. Эти… ну, Империя Света. У них ведь нормальное государство. Блага цивилизации, все такое. Никто не голодает и бутылки не собирает… по помойкам не роется. На хрена варвары сюда полезли? И беспредел устраивают?

— Ну, во-первых, кто куда полез — еще вопрос, — парировал Илья, нахмурившись и не без недовольства в голосе, — имперцы тоже вон… то на варварские поселения свои виманы насылали. Лодки такие летающие. И с высоты магией атаковали. А как виманы я вроде отвадил, так целую армию нагнали. Народ от них по лесам прятался, пока все не объединились, решив бой дать. И кто здесь после этого беспредельщик?

Последний вопрос наверняка был риторическим. А если и нет, то Глеб все равно не думал даже на него отвечать. Но снова вспомнил сценку из ролика, показанного Норенусом Зорким. Ту, где варвар насиловал девушку из разграбляемой деревни.

— … а во-вторых, — продолжал бывший актер, ставший Разрушителем Магии, — тебе-то что? Ты ведь и сам, смотрю, к варварам примкнул. Невольников вон даже захватил для нас и пригнал. Скажешь, это не по беспределу было? Или они добровольно с тобой пошли? Впрочем, о чем я… надо понимать, что война есть война. Фабрика, но не звезд, а жестокости. Когда обе стороны «хороши»… если подумать.

— Просто, — Глеб будто не слышал его слов и продолжал гнуть свое, — в Империи я был тоже кем-то вроде невольника. Но даже тогда имел больше ништяков, чем иной свободный гражданин у нас с тобой на родине. В Империи все… ну, более правильно устроено, что ли. Там… уж если люди при власти, то не хапнуть стремятся, а жизнь подданных устроить. А если в защитники государства записываешься, то реально идешь и защищаешь. С оружием. И как вернешься — тебе отовсюду респект. А не дачу строишь… какой-нибудь куче дерьма с генеральскими погонами.

— За Империю, значит, впрягаешься, — Илья вздохнул, — странно, конечно…

— Есть за что! — твердо возразил Глеб, — не хотелось бы, чтобы варвары ее разрушили. Особенно столицу… красивейший город, не чета нашим.

А затем, глубоко вздохнув, добавил, подводя черту:

— Собственно, за этим я и здесь. Раз ты у варваров в авторитете… нельзя ли как-то… ну, разрулить это… что ли?

— А как? — развел руками и с выражением искреннего удивления вопрошал Криницкий, — выйти к варварам и сказать: сложите оружие, братцы да возлюбите ближнего и по домам возвращайтесь? «Make love not war», так сказать? Да, ты правильно сказал, что у варваров я типа в авторитете. Но… пораскинь мозгами. Тем более ты сам успел с варварами познакомиться, узнать, кто они такие. Прикинь вот: у многих из них родичи погибли от рук имперцев, друзья. И много ли в таком случае останется от моего авторитета, если я подобное предложу… этой суровой публике? Понимаешь?

— Понимаю, чего уж тут не понять, — с досадой посетовал Глеб, — конечно, авторитет потеряешь… но я должен был попытаться.

И с этими словами потянулся за пистолетом.

Да, момент он улучил — когда расхаживавший по комнате Илья стоял в пол-оборота к собеседнику и появление у того в руке нездешнего оружия заметил лишь в последний миг. Вот только дальше удача отвернулась от Глеба. Он нажал на курок… и пистолет отозвался лишь сухим щелчком. Осечка, будь она трижды проклята!