Океан его ненависти

Он ощущал на себе испуганно-восхищенные десятки взглядов тех людей, которые лежали лицом к нему, чувствовал, как они прожигают каждую клеточку его тела; он ловил безмолвную поддержку и благодарность этих людей, и только это позволяло ему устоять на месте. Он был единственным из всех, кто не боялся, и это взаимно придавало силу и спокойствие. Они верили ему, и Дин не мог их подвести. Он и так совершил слишком много ошибок, не оправдал доверия многих, и теперь, когда жизни всех этих людей, в особенности маленькой Фелиции, в большей степени зависели от него, он не имел права на очередной провал.

Дин втянул воздух через нос, успокаиваясь. Вдруг в кармане джинсов завибрировал телефон, но он не пошевелился. Он знал, что это звонит Сэм, но ответить ему не имел никакой возможности. Услышав звук вибрации, Рудмейн напрягся, его глаза сузились, но, заметив, что Дин никак не отреагировал, даже не дернулся, самодовольно усмехнулся. Не дожидаясь, пока звонок прекратится, Дин задал давно интересующий его вопрос, не надеясь на ответ, но ожидая, что попытка отвлечь Ричарда сработает.

— Кто эти двое рядом с тобой? Что они-то имеют с этого?

— Кто они, тебя точно не касается, — легко отбил выпад Рудмейн. — Но я плачу им за это хорошие деньги.

— За убийство детей? — как плевком в лицо, выдавил Дин.

— За помощь в убийстве детей.

Сильнейшее отвращение накатило на Дина, ему было противно даже смотреть на этого ненормального, не то что с ним разговаривать, но он продолжил играть с огнем, не думая о том, что в любой момент может обжечься.

— Зачем ты раскрыл себя? — едко поинтересовался он, сложив руки на груди. — Ты ведь мог продолжать делать это втихушку, и никто не выследил бы тебя.

Рудмейн хмыкнул и чуть опустил ружье.

— Это ведь ты раскрыл меня, чертов ублюдок. Но… — он задумался на мгновение. — Мне захотелось, чтобы все почувствовали этот страх. Я не удержался.

— Почему именно сейчас? — Дин лихорадочно придумывал, чем можно растянуть время. — Ты как-то узнал, что я здесь?

Рудмейн, запрокинув голову, рассмеялся каркающим, неприятным смехом, который прекратился так же резко, как и начался. Рудмейн снова смотрел на Дина, его яростный взгляд прожигал Дина насквозь, сейчас он совсем не был похож на сумасшедшего. Дин вообще не желал принимать его за сумасшедшего, потому что тогда это могло бы послужить ему оправданием — ничтожным, но все же оправданием. А о каких-либо скидках в этой ситуации и речи быть не могло. Возможно, Рудмейн осознавал куда больше, чем хотел показать.

— Если бы я знал, что ты здесь, Винчестер, тебя давно бы уже не было, — Рудмейн усмехнулся. — Сейчас моему сыну было бы тридцать шесть, как и тебе. Три раза по двенадцать… Я и так терпел слишком долго. Но знаешь…

Он снова поднял ружье, его губы растянулись в холодной торжествующей усмешке.

— Ожидание того стоило. Я не стал искать тебя, надеялся, что когда-нибудь ты сам явишься ко мне… Что ж, так оно и случилось. И я не мог ожидать большего подарка от судьбы. Эта месть будет самой сладкой из всех.

Ни один мускул не дернулся на лице Дина; сложив руки на груди, он все так же смотрел на Рудмейна с ледяным спокойствием, но тело словно парализовало. Дин предполагал подобный исход, одним из первых, но где-то в глубине души надеялся, что в происходящее вмешается что-то, что изменит ход событий.

— Ты сумасшедший ублюдок, Ричард, — спокойно, будто говоря о погоде, произнес Дин; страх застрял где-то в глубине, погребенный под пластами еле сдерживаемой ярости, направленной на Рудмейна.

— Я знаю.

Они стояли друг напротив друга, неестественно выпрямившись, свихнувшийся охотник и его нечаянная жертва, и между ними искрили взаимные ненависть и презрение, сталкиваясь между собой в воздухе и посылая электрические заряды по всему телу.

Где-то за стенами раздался чуть приглушенный звук полицейских сирен, а в кармане Дина вновь завибрировал телефон. Незримая волна всколыхнулась по залу среди людей, Дин и Рудмейн вздрогнули одновременно, встретившись взглядами. Громыхнул выстрел, и кто-то пронзительно закричал; плач детей смешался с возгласами и проклятиями взрослых.

Дина по инерции отбросило назад на два шага, прежде чем он безмолвно упал набок рядом с обеими Спенсер и больше не шевелился. Фелиция истошно завизжала, но Джейн быстро закрыла ей рот ладонью, подавив свой собственный вопль.

Рудмейн пару секунд смотрел на своего поверженного врага, затем опустил ружье и резко повернулся к выходу.

— Уходим, быстро! — рявкнул он.

— Зачем, Рик? — подал голос один из его помощников. — У нас заложники, они нам ничего…

— Я сказал: валим! — заорал тот и первым выбежал из зала, за ним, помедлив, остальные двое.

В зале запахло порохом, и оглушительная тишина на секунду охватила пространство.