Океан его ненависти

Повернувшись через плечо, он кинул взгляд на парковку, где стояла Импала, и подумал о том, что, если, когда он вернется за ней, ее там не будет, Дин его прикончит. Но сейчас машина была последним, что волновало его. Чуть позже ему придется вернуться за ней и за вещами и думать о том, где поселиться. О домике на пряже придется забыть теперь окончательно. Отпуск не удался. Адски.

— Если бы не он, я не знаю, что было бы с Фелицией и с нами всеми, — тихо, чтобы услышал только Сэм, произнесла Джейн. — Он спас ее.

Сэм коротко и невесело улыбнулся.

— Думаю, Дину полезно было бы это услышать, — так же вполголоса ответил он, вглядываясь в спокойное лицо брата; мимолетное, мнимое спокойствие снова начало трещать по швам. — После случая с Полом… — голос Сэма сорвался, и он не смог договорить.

В голове Джейн всплыли слова, выкрикнутые Рудмейном:

Если бы не ты, мой сын был бы жив!

И только теперь она осознала, что все это время ее бывший ученик тянул за собой наброшенную им самим петлю, виня себя в гибели Пола; только теперь она поняла, чего стоила Дину его выдержка, когда он получал те обвинения, который Ричард швырял ему в лицо. Неожиданная гордость за Дина Винчестера затопила ее. Она посмотрела Дина нежным материнским взглядом, словно перенесшись на десятки лет назад, точно так же, как тогда, когда он, не постеснявшись одноклассников, утешал Эмили Адамс. В тот миг она увидела в нем не просто одного из тысяч своих учеников, за масками отстраненности и безразличия она увидела мальчика, способного помочь и сделать то, что не могут другие. Одна, казалось, незначительная мелочь могла показать ей путь, по которому пойдут ее ученики, и она была рада, что не ошиблась насчет него. Она помнила его дерзким и в то же время тихим мальчишкой со средней успеваемостью, а когда снова встретилась с ним, то перед ней оказался порванный жизнью человек, который, несмотря на это, смог остаться человеком.

Джейн посмотрела на Сэма снизу вверх и легко потрепала его по плечу.

— Твой брат навсегда останется моим лучшим учеником.

Произнеся это, она развернулась и пошла в сторону школы, так и не отпуская руки внучки. Сэм некоторое время смотрел им вслед, потерянный и дезориентированный, но, когда раздался шум лопастей вертолета, в мыслях остались только просьбы о том, чтобы Дин выдержал.

Врачи быстро погрузили Дина в вертолет, где его ждала уже реанимационная бригада с переносным оборудованием. Сэм сел в самый угол, чтобы не мешать им работать; те быстро и ловко установили капельницу, поставив несколько катетеров, подключили кардиограф. Сэму пришлось вцепиться зубами в ноготь, когда фельдшеры начали срезать футболку с Дина, но они сразу закрыли ему обзор своими спинами. Сэм выдохнул с еле заметным облегчением, которого сам стыдился. Но он не был готов увидеть это своими глазами. Ему было достаточно вида красных капель, срывающихся вниз с каталки, прежде чем врачи наложили временную повязку. Дин был почти белым из-за огромной кровопотери, и Сэму не нужно было никаких слов, ему хватало лишь мрачноватых взглядов, которыми обменивались между собой врачи, чтобы понять: дело плохо. И не только из-за того, что половина объема крови Дина осталась на школьном полу. Сэму оставалось лишь надеяться, чтобы жизненно важные органы были не задеты.

Он словно в трансе отвечал на вопросы фельдшеров о возрасте Дина, его группе крови, переносимости лекарств. Поколебавшись, Сэм все же решил назвать им настоящую фамилию Дина, потому что, вероятнее всего, она уже появилась в новостных сводках со слов очевидцев произошедшего в школе. Если в больнице узнают, что он соврал, это может вызвать много проблем.

Чуть позже Сэм получил молчаливое разрешение подобраться поближе. Осторожно, пытаясь не зацепиться о торчащие отовсюду провода, он присел рядом с зафиксированной каталкой.

— Я, конечно, очень хотел бы, чтобы ты очнулся, но, пожалуй, сейчас тебе этого лучше не делать. Тебе не понравится, — он попытался улыбнуться, но губы нещадно дрожали, и Сэм сдался.

Бросив короткий взгляд на врачей, Сэм протянул чуть трясущуюся руку и сжал плечо Дина.

— Даже не вздумай меня бросать, — это должно было быть приказом, но получилось что-то смахивающее на мольбу. — Не после всего… не так.

Он замолчал и отвел взгляд, ощущая, как нещадно щиплет глаза. Ему пришлось моргнуть несколько раз, чтобы жжение исчезло.

— Тебе еще рано, — прошептал он. — И ты должен в это поверить.