Окна Воздушных Замков

— Его? — подавшись назад, позволяя ему сесть на свои колени, Эдвард изогнул бровь, хотя и всегда помнил о том, что действительно кого-то ждет. Не просто кого-то… а юношу, когда-то весьма заинтересовавшего его настолько, что Эдвард позволил ему прожить жизнь еще раз.

— Того патера, которого ты убил, но отдал ему свои крылья, чтобы он мог вернуться! -Дэмиен, схватив его за ворот рубашки, буквально пронзил своим ярким взглядом. Его не переставал злить тот факт, что человека, всегда восхищающегося чем-то поистине жутким и мрачным, привлек какой-то служитель церкви, а не он, существо, давшее ему эту жизнь.

— Это лишь желание увидеть, но не смысл существования, — Эдвард отвечал спокойно и вкрадчиво, отчасти понимая порывы до сих пор неизвестного ему создания.

— А в чем тогда смысл? Почему мы все еще здесь? — отпустив, Дэмиен положил руки ему на плечи, плавно спускаясь одной к локтю, касаясь раны.

— Спроси об этом себя, ведь именно ты позволяешь мне существовать и в любой момент можешь лишить этого, — в тоне были неизменные услужливость и покорность, которые всегда приправляли собой подобные слова. Эдвард, безусловно, ценил дар, так великодушно данный ему, но с каждым новым прожитым годом интерес терялся.

Жизнь, лишенная большей части ощущений, но полная предсмертных эмоций — не каждого прельщает.

— Хм… меня вполне устраивает нынешняя жизнь. Забавно наблюдать за людьми… Кстати, о нынешней жизни, тот патер может и не родиться вновь, ведь уже столько времени прошло, вполне вероятно, что его душа обрела покой, — приподняв пораженную руку, Дэмиен коснулся ее губами, ощущая шероховатость раны.

— Он уже родился, сейчас ему где-то около тринадцати лет, — как только Эдвард озвучил это с легкой улыбкой на губах, Дэмиен резко отпрянул, крепко сжав его руку.

— Откуда ты знаешь? — он чуть сузил глаза, в которых переливались сотни оттенков зеленого.

— Я почувствовал, как только он сделал первый вдох в этой жизни, — Эдвард ощутил словно удар своего сердца, когда на свет была рождена уже существовавшая душа, обладающая частичкой его. Это легкое и теплое чувство просто не могло остаться незамеченным, но он решил, что эта душа сама найдет его… а если нет, то уже и не нужно.

— Хм? И до сих пор не навестил его? Или ты решил безвозмездно оставить то, что так давно отдал ему? — усмехнувшись, Дэмиен опустил взгляд к ране на руке Эдварда, кончиком языка облизывая губы.

— Думаю, не стоит пока вмешиваться в его жизнь, ведь для того она и дана ему… а если он никогда и не вспомнит обо мне, то я не буду против, — приподняв другую руку и коснувшись волос Дэмиена, Эдвард осторожно провел по ним ладонью.

Дэмиен, перехватив руку, откинул ее от себя и, сверкнув лукавой искрой в глазах, толкнул в плечо, заставляя податься назад и лечь на спину. Рывком распахнув рубашку Эдварда, срывая с нее пуговицы, он острым взглядом смерил бледную, с мертвецкими оттенками кожу.

Болезненная худоба, больше походящая на начавший иссыхать труп, темные отметины на ребрах и ключицах, четкие жилы на бледной шее говорили о том, что Эдвард за все это время крайне редко прибегал к помощи Дэмиена. Острые черты лица были четко очерчены тенями усталости, а темные волосы пронизывали седые пряди, которые напоминали собой мутные серебряные нити.

Склонившись к ране на руке, Дэмиен провел по ней языком, раскрывая рану еще больше. Привкус гнили быстро сменился оттенками формалина и медицинского спирта, чей запах был практически несмываем с кожи. Он вылизывал рану до тех пор, пока она не затянулась. Кожа вокруг значительно отличалась от остальной: она выглядело более свежо и живо.

Отстранившись и выпрямившись, Дэмиен провел ладонью по шее Эдварда, спуская к ключицам.

Взгляд Эдварда был прикован к его глазам, переливающимся множеством оттенков, в которых он видел свое отражение. Приятные черты лица выказывали довольство происходящим, а на тонкой коже персикового оттенка румянцем отражалось садившееся за окном солнце.

Вновь наклонившись к Эдварду, Дэмиен приник к его шее, ловя губами адамово яблоко; прикусывая чуть ниже.

— Что ты делаешь? Ведь рана уже затянулась, — без особого удивления спросил Эдвард, закрывая глаза. Его тело почти не помнило, когда к нему последний прикасались подобным образом. Он чувствовал на своей коже теплой дыхание, влажный язык, мягкие губы, гладкую кожу юношеского лица.

— Ты выглядишь как труп, но я слегка это исправлю… — оглаживая у основания шеи кончиками пальцев, Дэмиен неспешно касался кожи губами, словно присматриваясь, отыскивая в почти умершем теле остатки жизни.

Зубы медленно впивались в кожу, оставляя яркие отпечатки. Дэмиен не спешил, иногда отстраняясь, глядя на отметины, оставленные им же. Прокусив артерию на шее, он отпрянул, до крови прикусывая свой язык и вновь приникая. Его кровь смешивалась с кровью Эдварда, разбегаясь по венам, судорогами впиваясь в сердце — что-то среднее между смертельным вирусом и эликсиром жизни, позволяющее телу обретать более живые оттенки и восстанавливать пораженные участки.