Околоквиддич

Мне хотелось был просто Алом.

— Тихо-тихо, Стиви, — Скорпиус появляется со стороны площади и встает рядом со мной. — И не стыдно тебе детей пугать? Снял бы мантию, что ли, а то даже не палишься.

— Скотина ты, Малфой, — лицо Стиви искажает гримаса отвращения. — Так и знал, что здесь твои люди.

— Мои люди везде, — улыбается Скорпиус. — В отличие от твоих.

— Не смей, — Стиви недобро усмехается, но уже поздно — Скорпиус набрасывается на него, как разъяренный зверь.

В окно моросит дождь. Обычное хмурое воскресное утро на окраине Лондона: асфальт постепенно становится черным от дождя, где-то вдали слышится велосипедный гудок, кто-то под зонтом пешит в универмаг купить продукты на завтрак.

Виктор закрывает окно и заваливается в ботинках на диван. Он снимает квартиру в Лондоне — небогатую, подальше от шумного центра, в маггловском районе недалеко от аэропорта Хитроу. Здесь даже есть телевизор, и Виктор с удовольствием щелкает пультом — БиБиСи-один, БиБиСи-два, БиБиСи-спорт.

Соседям — миссис Нелли Томпсон и ее слепому мужу — Виктор нравится. Не шумит, дома практически не бывает, не курит и не водит подозрительных гостей. На лето к нему приезжает дочь, и они отправляются в какое-нибудь путешествие. Говорит, что работает тренером детской футбольной команды.

Виктор останавливается на БиБиСи-один — там показывают новостной выпуск. Магглы опять созвали в Европе какой-то саммит — Виктор улыбается, когда камера выхватывает болгарского министра магии, одетого в черный пиджак и изо всех сил старающегося делать вид, что он здесь как рыба в воде. Телевизор негромко бормочет о положении дел в Европе, Крам прикрывает глаза и слушает звуки — шум дождя за окном, полицейская сирена где-то вдалеке, «министр здравоохранения Франции призывает»….

Внезапно слышится сильный хлопок, и Крам мгновенно просыпается и садится на диване, одновременно выключая телевизор и нащупывая в кармане волшебную палочку.

Крам крадется на собственную кухню, рассчитывая нападение и прикидывая, кто умудрился так ловко снять защитные заклинания. Но увидев незваного гостя, Виктор вздыхает и убирает палочку:

— А, это ты аппарировал, Франсиско.

Франсиско Уизли сидит на стуле и пьет молоко прямо из пакета.

— Нет, я влетел в окно, — он кивает. — А хлопок — это я закрыл холодильник. Ты уж извини, я голодный. Кстати, у тебя тут шаром покати. Я заглянул в «Теско» … и захватил тебе пару сэндвичей. Хотел взять чего-то посущественнее, но в кармане оказалось слишком мало фунтов.

— Я просил тебя не приходить без предупреждения, — Крам недовольно хмыкнул. Он, конечно, знал этого парня с самого рождения, но его внезапные визиты порядком раздражали.

— Я послал сову, — Фран отпил еще молока. — Кстати, вот и она — он поймал влетевший в окно комок перьев, бережно отряхнул его и достал записку: «Буду в десять». — Видишь, Вик?

— Вижу, — Виктор сердито выхватил сову из рук Франсиско и выпустил обратно на улицу. — Ты, я слышал, сыграл свой последний матч за молодежную сборную. С хорватами.

— Да. И пришел с тобой попрощаться. Теперь мне будет некогда так часто бывать у тебя в гостях.

— Жаль, — Крам нашел в себе силы улыбнуться.

Все-таки с Уизли-младшим было весело, как ни крути. Он всегда появлялся в самые тяжелые для Виктора моменты, когда одиночество сжимало его сердце изнутри и не давало дышать.

Раздавался хлопок аппарации, и рядом возникал неунывающий Франсиско, который никогда не отказывался посмотреть вместе с Виктором БиБиСи.

— И еще кое-что, — Франсиско кашлянул. — Ты знаком с Фальконами? Можешь про них рассказать?

— Давай не будем, — Виктор опустился на стул. — Мне так надоело обсуждать смерть Финиста.

— Ты тоже считаешь, что он умер? — Уизли отставил пакет с молоком и теперь смотрел на Виктора во все глаза. — Почему?

— Потому что, — отрезал Виктор. — Потому что с ним потеряна связь. Только с мертвыми теряется связь. Если бы он был жив, даже при смерти, его тут же бы нашли с помощью заклинаний.

— Понятно. Станимира с ним дружила, кажется?

— Кажется, — передразнивая интонацию Франсиско, ответил Виктор. — Тебе бы лучше держаться подальше от моей дочки.

— Это ты из-за того случая на юниорском чемпионате? Я же извинился!

— Ты сломал ей руку!

— А она мне — нос в следующем матче.

— Значит, заслужил!

Иногда Виктор проклинал свою дружбу с Уизли. Маленький засранец был ему как сын, и он ничего не мог с этим поделать.

— Допустим, — Франсиско улыбнулся. — Ты сдавал тест на анимагию?

— Было дело, — Крам пожал плечами. — В любом случае, с анимагом сохраняется связь.

— Чем способнее анимаг, тем эта нить тоньше, — уверенно заявил Франсиско. — Я знаю, кто такие Фальконы.

— Тогда бы они сами нашли сына, — отрезал Крам.

Франсиско помолчал. Сделал еще глоток молока, посмотрел, высохла ли метла, аккуратно прислоненная к холодильнику. Он восхищался Фальконом. Он его боготворил. Боготворил и завидовал ему — завидовал до головокружения, до тошноты, хотя ни разу этого не показывал.