Околоквиддич

Альфонсо был старый крепкий мужик — он хромал на правую ногу, но вот с головой у него было все в порядке. «Удивительно, как этот чертов бладжер сломал мне бедро, а не башку», — любил говорить тренер. Пока Альфонсо слушал сбивчивый рассказ Франсиско, Финисту удалось краем глаза посмотреть тренировку. Черт возьми, это было великолепно! Такое ощущение, что аргентинцы родились в воздухе. Ловкие, грациозные, очень быстрые — они сводили противника с ума и заставляли трепетать всю Латинскую Америку. Альфонсо любил сложные комбинации, и было видно, что Пако их любит тоже.

— Так, значит, — сказал тренер наконец. — Во-первых, ты завтра же все расскажешь команде. У нас не должно быть секретов. Во-вторых, Финиста и вправду могут найти. У меня есть пустующее место охотника в запасе, давай впишем его туда, чтобы он не вызывал подозрений.

Его вписали под именем Родриго Пахаро. «Пахаро» — значит птица«, — сказал Пако, усмехнувшись.» А что означает Родриго?» — спросил Финист.» Да ничего«, — Пако пожал плечами.»

Он действительно рассказал все команде, и самым удивительным был факт, что никто из них не проболтался. Дни шли, а местонахождение Финиста Фалькона оставалось неизвестным.

Постепенно он узнал игроков. Самым младшим из них был семнадцатилетний Пако, самым старшим — тридцативосьмилетний Николас. Все остальным было около тридцати. Ни одной девушки, одни крепкие мужчины, готовые драться на смерть. Николас, капитан и охотник, был выше Финиста на голову.

Иногда ему даже позволяли выйти под конец игры, когда исход был уже предрешен. Он отрабатывал несколько простых комбинаций, забивал гол и под радостные крики трибун уходил в раздевалку.

Однажды в середине игры с бразильцами на их стадионе кто-то прокричал с трибуны в середине матча: «Альфонсо, выпускай Пахаро! Он классно играет! Давай!». Альфонсо вздохнул и указал Финисту на поле: иди. Он и сам знал, что Финист — это находка.

В Латинской Америке никто не знал, как выглядит Финист Фалькон, а те, кто знали, никогда бы не узнали в Родриго Пахаро недавно почившего игрока сборной Украины. Он окреп и вытянулся, волосы стали расти медленнее — он зачесывал их вбок. Худое лицо опухло от многочисленных ссадин, на руках появились мышцы. Финист все еще был ниже и слабее, чем Пако, но уже его не боялся.

Он чуть-чуть выучил испанский — «Listo?» — всегда спрашивал тренер перед игрой.«Pasa!», — кричал Пако, когда освобождал дорогу к кольцам. «Mierda!» — орал Николас, когда квоффл переходил к противникам.«Amigo», — называл его Пако и улыбался. Быть amigo, то есть другом, Пако было, не смотря ни на что, потрясающе. Все чаще они стали ходить куда-то после матчей — просто болтались в маггловских районах города, ели мороженое, смеялись и разговаривали.

Откровенничал в основном Финист — Пако молчал. Фалькон хотел о многом спросить: о том, как долго Франсиско Уизли думает о Станимире Крам, о том, почему тот уехал в Буэнос-Айрес, о том, как он хочет вычислить нападавшего.

— Слушай, — однажды спросил Пако, — а вы с Аделиной правда были помолвлены?

— Ну да, — вздохнул Финист.

— И… что ты по этому поводу думаешь?

— А что я должен думать? — Финист сказал грустно. — Ты же все знаешь — так принято, мне нужно держаться за мою анимагию. Она из нашей семьи, и наши дети точно будут анимагами.

— Аделина — тоже анимаг?

— Конечно, нет, — Финист посмотрел на Пако как на идиота. — Женщины не могут быть анимагами.

— Странно, — пожал плечами Пако, не заметив осуждения Финиста. — Моя мать — анимаг. Минерва МакГонагалл, директор Хогвартса, анимаг. Ты помнишь Марию из магазина специй? Она тоже анимаг. Вообще я знаю очень много женщин-анимагов, — и Пако принялся перечислять.

— Они не родились с этим, ¬— буркнул Фалькон.

— Да ну и что.

Пако всегда говорил правду. Фалькону это нравилось, но иногда и раздражало.

— А она тебе нравится хоть? Аделина? — Пако смеялся.

Финист спрятал усмешку.

— Шутишь. А она разве может не нравиться? Ты ее видел?

— Видел, — беспечно ответил Пако, — и — кроме шуток — мне она не нравится.

— А мне, может, нравится, — ответил Финист, — но жениться на ней я все равно не хочу.

— А чего ты хочешь, Фалькон?

— Путешествовать. Быть свободным, — и Финист печально смотрит в небо, которое кажется ему таким чужим.

Пако тоже анимаг.

— ¬Скажи, зачем ты это сделал? Стал анимагом? — однажды спросил Финист.

Пако нахмурился.

— Захотелось, — отмахнулся он.

— Сколько ты учился? — задал еще один вопрос Финист, заметив, однако, что Пако нахмурился еще сильнее.

Уизли молчал.

— Послушай, — Финист неловко улыбнулся. — Я все рассказываю, рассказываю, рассказываю тебе о своей жизни. Но я ничего не знаю о тебе. Расскажи хоть, как ты стал анимагом.

— Хорошо, — кивнул Пако. — Правда, это не слишком интересная история.

— ¬Уизли, вы не сдали, — МакГонагалл скрестила руки на груди. — Двадцать пять баллов. Проходной — тридцать. Сожалею, но нет. Не в этот раз.