Околоквиддич

Пако стоял посреди кабинета. Мантия была разорвана, щеки горели. С него градом лился пот — вперемешку с грязью. Двадцать человек смотрели на него с сочувствием, а кто и с завистью. Вот Магда Флитвик, она работает в магазине на углу Косого переулка. Не может сдать с четвертого раза, бедняга. Какая-то тетка из Индии — в разноцветном сари вместо мантии. Как там ее зовут? Авани? Аванти? В любом случае, она не так плоха — в прошлый раз набрала двадцать восемь, и это успех. Пако не сдал во второй раз. Он знал, что комиссия — еще четыре древних, как мир, мага, уже готовы выдать ему лицензию и отпустить с миром. Но не МакГонагалл, конечно, не МакГонагалл.

— Почему? — он выдохнул. Голос был хриплым. — Почему?

— Потому что вы не справились с заданием по блокировке сознания. И за это потеряли пять баллов, Уизли, — просто ответила профессор.

Пако устало опустился на свое место. Он занимался анимагией уже полгода — срок небольшой. Особенно для пятнадцатилетнего волшебника. Быть в группе самым младшим было не просто трудно, а просто ужасно. Каждый раз Пако шел на занятия, как на каторгу. Он думал, что все будет намного проще. «Что, неужели я хуже мародеров? — спрашивал он себя. — Они вообще учились сами!».

Честно говоря, он вообще хотел обойтись без всяких экзаменов. Но у Минервы Макгонагалл были другие планы.

— Уизли, Астрономическая башня, ночью. -Это был не вопрос, а констатация факта. Пако уже понял, что его застукали и попытался спрятать палочку в карман.

— Гулял, — пространно ответил Пако. Свет из палочки МакГонагалл освещал его испуганное лицо и растрепанную челку, падающую на лоб.

— Тогда прогуляйтесь и до директорского кабинета, Уизли, — профессор повернулась, и все, что Пако оставалось — это последовать за ней, коря себя за неосторожность. — Кстати, можете не прятать палочку, — МакГонагалл обернулась. — Я все равно вижу ваш хвост!

Пако было стыдно стоять в пижаме посреди кабинета директора, и он опустил глаза.

— Вы меня теперь исключите, — осторожно спросил он. ¬— Или снимете кучу баллов с Гриффиндора?

— Сниму, — кивнула МакГонагалл. — Пятьдесят баллов. Но не исключу вас, Уизли. У меня для вас другое наказание.

— Какое? — Пако почувствовал облегчение.

— Вы хотите стать анимагом? — МакГонагалл подошла к нему вплотную, и, превозмогая себя, Пако все-таки поднял глаза на профессора и чуть заметно кивнул. — Надеюсь, вы не думаете, что вырастить себе кошачий хвост — это успех? — продолжила МакГонагалл.

Пако молчал. По правде сказать, он так думал.

— Если ваше желание стать анимагом действительно велико, приглашаю получить лицензию. По субботам в десять утра на пятом уровне Министерства, кабинет шесть. И не волнуйтесь, я сама напишу вашим родителям, чтобы они подписали разрешение.

Сердце Пако заколотилось быстрее. Отец точно его убьет — конечно, не за ночные вылазки на Башню, а за то, что попался.

С этого дня каждые выходные превращались для Уизли в кошмар. Он был пятнадцатилетним подростком среди группы взрослых магов, которые пришли получить серьезную лицензию, которые были готовы к трудностям. Да, вырастить себе кошачий хвост было не так трудно. Труднее было работать с сознанием.

Труднее было оставаться собой, когда ты менял облик. Казалось, каждую неделю позор Пако только увеличивался: он бегал за бантиком, писал по углам, драл цветастое сари Аванти (или Авани), шипел на МакГонагалл и смешил до колик всю группу.

— У тебя не получится, — как-то между прочим заметил молодой министерский клерк, Адам. — Без обид, но как ты думаешь, почему сдавать разрешают только совершеннолетним?

— И почему? — буркнул Пако.

— Ты подросток. Вспышки гормонов, все такое. Ты не можешь себя контролировать. К тому же, ты так устаешь на своих тренировках по квиддичу, что тебя просто не хватает. Может, стоит подождать три года?

Но Пако не хотел ждать три года. И он пытался. И однажды, крикнув «Анимагус!» и ощутив, как все внутренние органы сжимаются, как учащается пульс, обостряется зрение и нюх, как меняется форма тела, он понял, что сознание осталось таким же — широким.

— Ну же, — Адам недобро усмехнулся. В его руке был пакетик с кошачьим кормом. — Вот и Фрэнки Уизли, кис-кис-кис!

Пако вспомнил, как раньше кинулся бы выпрашивать корм. Но сейчас он сидел неподвижно. «Мне не хочется есть, не хочется есть, не хочется, — повторял он. — Думай, думай. Сколько партий рвотных леденцов завезли в магазин? Сто семьдесят одну партию, вчера вечером дядя Джордж был в красной мантии, он сказал, это подарок дяди Билла. На сколько градусов нужно отклонить метлу, чтобы совершить финт Вронского? На тридцать. Hablas Espanol? Si, hablo Espanol. Жрать, как же хочется жрать.»

Рассерженный, Адам бросил горсть корма на пол. Пако понюхал, подвигал его лапой.

Через секунду вся группа привычно смеялась, только уже не над ним, а с ним.

Даже МакГонагалл позволила себе незаметную полуулыбку. Пако выложил из корма слово «Asshole» и сидел, победоносно глядя на Адама. Он хотел зашипеть, но подумал, что это, вероятно, будет лишним.