Околоквиддич

Он получил лицензию с третьего раза, победоносно ткнув свитком в грудь Адаму, который все еще не получил заветных тридцати баллов, и галантно подарив своей индийской одногруппнице новое сари — взамен нескольких изодранных.

— Уизли, останьтесь, — после вручения лицензий, когда все ушли, МакГонагалл кивнула Пако.

Он встал перед ее столом, все еще сжимая в руках заветный свиток. Пако часто представлял себе этот момент: он будет гордым, он обязательно скажет что-нибудь вроде: «Я же справился, профессор!», но сейчас он просто устал.

— Да, профессор, — сказал он тихо. — Спасибо вам.

МакГонагалл поправила очки.

— Уизли, а теперь скажите мне, зачем вы хотели стать анимагом, — ответила она.

Пако молчал и смотрел в пол.

— Кого вы хотели поразить? — повторила МакГонагалл. — Куда вы все время гонитесь?

Молчание становилось тягостным. МакГонагалл поднялась из-за стола и выглянула в окно. Оно выходило не на улицу, а на один из широких министерских коридоров. Кто-то (вот уж не повезло работать в выходной) спешил на обед.

— Однажды я отдала Гермионе Грейнджер маховик времени, -— сказала она наконец, — и если хотите знать, я жалела об этом поступке. Стремление все выучить чуть не довело ее до нервного срыва.

— Я не Гермиона Грейнджер, — усмехнулся Пако недобро.

— О да. Вы просто пытаетесь доказать, что вы не просто игрок в квиддич, так ведь? — МакГонагалл повернулась.

— Я Уизли, профессор, — Франсиско пожал плечами. — Но от меня никто не ждал учебного рвения. Однажды Гермиона сказала моей маме: «Ну ты же родила ребенка от Фреда, он скорее будет гоняться по полю, чем занимать верхние строчки в академических рейтингах». О, она конечно не имела в виду ничего плохого. И так говорили все.

— Когда я позвала вас получить лицензию, я не хотела потворствовать вашим комплексам и постоянному выпендрежу перед однокурсниками, — заметила МакГонагалл. ¬— Я подумала, что быть анимагом будет полезно для вас.

— Чем же?

— А вы думали, что вся радость состоит в том, чтобы зализывать раны и есть кошачий корм на завтрак? — раздраженно ответила МакГонагалл. — Вы так хотели повторить успех мародеров, что не заметили главного. Вы не поняли, зачем Джеймс и Сириус стали анимагами.

— И зачем же?

— Чтобы быть ближе к своему лучшему другу. Потому что подлинная сила анимагии — в эмпатии.

— В эмпатии? — повторил Пако, не понимая, к чему клонит МакГонагалл.

— Именно. Животные умеют чувствовать, как никто другой. Настраиваться на человека, снимать боль, понимать других, их мысли, их настроение. Вот в чем подлинный смысл анимагии, Уизли. Когда мародеры стали анимагами, они были на одной волне с Ремусом. Они его чувствовали так, как никогда бы не почувствовали в человеческом облике.

— И что? — спросил Пако тихо.

— Попробуйте, — МакГонагалл сплела пальцы в замок, — настроиться на тех, кто рядом. И тогда, быть может, они откроются вам в ответ. А теперь идите.

Уже когда Пако выходил из кабинета, МакГонагалл тихо, будто бы себе под нос добавила: «Любят ведь не за рейтинги». Уизли сделал вид, что ничего не слышит.

Но мысль про эмпатию не отпускала его. Вечером, когда соседи по комнате засыпали, он выходил в гостиную с палочкой и, приняв облик черного кота с рыжими подпалинами, растягивался перед камином. Он думал. Он пытался настроиться. И правда, чувства становились острее. Он поочередно представлял лучшего друга Сашу Фирса, сестру Рокси, отца, мать, Виктора, Джинни, Джорджа, Альбуса — всех. Все их мотивы, все их поступки становились ясными и понятными. Пако никогда не испытывал подобного. Он лежал на спине, смотрел в потолок и наслаждался тем, как просто все стало, как понятно, как чисто.

… Когда в Хогвартс прибыла делегация Дурмстранга на юниорский чемпионат, Пако уже около года был капитаном сборной Гриффиндора. И именно его выбрали капитаном объединенной сборной всей школы.

Ранним утром сборная Хогвартса по квиддичу, отчаянно зевая, встречала дурмстранговцев у главного входа. Пако постоянно трогал капитанскую повязку — не съехала ли? И вот, наконец, показался корабль. Холодные брызги долетели до каждого члена команды, и Уизли поежился. Из преподавательского состава были почти все — во главе с МакГонагалл, которая увидев директора Дурмстранга Бжезинского, тут же бросилась помогать ему с самой радушной улыбкой, которую Пако когда-либо видел на лице профессора. Бжезинский был стар. «Да он ровесник Дурмстранга», — шепнул Пако в ухо Саша Фирс, и они оба закашлялись, стараясь скрыть улыбки.

В команде Дурмстранга было десять человек — семь основных игроков и три игрока запаса. Впереди шел худой паренек с длинными волосами. Тяжелая красная мантия была точно подобрана по размеру, а длинные русые волосы схвачены черной лентой. В руках он нес вымпел с изображением герба школы — желтого двуглавого орла.

— Дорогие друзья, — улыбнулся он. — Я Финист Фалькон, и я рад приветствовать вас от лица Дурмстранга. Как капитан сборной, я хотел бы вам торжественно вручить наш вымпел и пожелать всем честной игры.