Околоквиддич

Дождавшись, когда за отцом захлопнется дверь, Станимира снова открыла газету на странице, где была турнирная таблица Южной Америки. Он был в Лондоне. Почему он до сих пор не пришел ее навестить? Она подумала, что он придет в тот же вечер, что ее положили в больницу. Или следующим утром, когда она уже была на осмотре у бородатого доктора Дэбса. Но он не пришел ни утром, ни вечером, ни на следующий день. У Станимиры побывал весь состав «Ос»(что было, безусловно, приятно), Хьюго, Мариса, Захария, отец и бабушка с дедом. Все родственники и приятели из Дурмстранга прислали подарки. Пришло даже письмо от Моники и Януша — Моника сообщала, что они гостят у родителей Януша в Кракове и решают, стоит ли вернуться в Дурмстранг для сдачи экзаменов. Пришло еще одно письмо — без опознавательных знаков, в простом белом конверте.«Поправляйся скорее, — было написано аккуратным женским почерком. — Высылаем пакет леденцов, чтобы тебе было повеселее. С любовью, Гермиона и Рон Уизли». Станимира не знала, как относиться к этому письму, но леденцы все же попробовала, а конверт на всякий случай спрятала от отца. Только вот Пако не пришел и не написал ни строчки. И почему-то Станимире было от этого нестерпимо грустно. Еще недавно они болтались по Парижу, а потом он ломал дверь раздевалки, чтобы сказать Хельмуту, как ее лечить… «Может, я просто придумала, что он стал лучше ко мне относиться?» —думала она, глядя на страницу«Спортивного Пророка». За окном сгущались сумерки, и пора было зажечь свечу.

— Только не говори, что тебе интересно, что творится в Южной Америке, — от голоса, прозвучавшего прямо над ухом, Станимира вздрогнула.

— Как ты зашел? — обернулась она, захлопывая газету. Пако опирался на метлу. Под глазом был новый синяк. Нос распух. Он был одет в темную дорожную мантию с капюшоном, из-под которой виднелся серый воротник поло, подвернутые джинсы и голубые кроссовки «Нью Бэлэнс».

— У тебя окно раскрыто, — бросил он небрежно. — Ты забыла, что мы со стариной «Нимбусом» неразлучны. Вот, кстати, я принес тебе кое-что, — и он протянул ей коробку«Шоколадных лягушек».

— Ух ты, особая серия к Чемпионату мира по квиддичу. Сборная Сербии, — Станимира вытащила одну из карточек. — Это наш ловец, Милан Стойкович. Он очень крут.

— Правда? — Пако присел на кровать. — Тебя ведь завтра выписывают?

Крам кивнула.

— Мы будем праздновать мой день рождения. Так, ничего особенного. Семейные посиделки. Жалко, Виктора не будет… Он никогда не ходит на мои дни рождения… ну, из-за Хьюго. Но мы вчера отлично посидели в «Голове Шекспира» — оба пили чай, как дураки. Спасибо за подарок. Когда вы успели его заказать?

— Еще в воскресенье, когда мы вернулись из Парижа, — смущенно сказала Станимира. — Я просто заметила, что у тебя все костяшки сбиты. Ты ведь из тех загонщиков, кто считает, что в перчатках неудобно держать биту.

— Да, — Пако рассмеялся. — Точно.

— Эти тебе понравятся. Они очень тонкие. Это из магазина в Бухаресте, они шьют лучшие перчатки для игроков в квиддич… Даже не знаю, как они делают драконью кожу такой тонкой.

— Они классные, — в доказательство своих слов Пако поднял руки в черных перчатках. — Спасибо.

Последовало неловкое молчание. Станимира вспоминала, как ломала голову над тем, как сделать Пако подарок на день рождения, чтобы это не выглядело слишком претенциозно. Слава богу, вечером она получила письмо от Виктора, который пожаловался, что Пако надо что-то купить, но он не знает, что. Станимира написала, что ему можно купить спортивные перчатки в «Романии». Стоит только написать владельцу, Василе Греку, и он подберет нужные. Она очень надеялась, что у отца не вызовет вопросов ее решение присоединиться к традиционному подарку Пако на день рождения. До этого она отказывалась посылать ему даже дежурные открытки.

— Это тебе спасибо, — наконец сказала Станимира. — Если бы не ты…

— Не стоит, — Пако отмахнулся. — Я просто знал. Защита от темных искусств. Профессор Финч-Флетчли вложил в меня все, что мог.

— Да и вообще, — Станимира продолжила, — В последнее время столько всего было.

— Да ладно тебе.

— Круто, что мы теперь друзья, — выдохнула она.

Пако поднял глаза и выдавил свою фирменную усмешку.

— Да. Круто, что мы друзья, — сказал он, помедлив. И вдруг выпалил на одном дыхании, — Мне надо тебе кое-что сказать.

Станимира приподнялась на подушке и спрятала руки под одеяло. Ей казалось, что по рукам всегда можно определить, волнуется человек или нет. А она ужасно волновалась. Голос Пако немного дрожал.

— Давай, — сказала она как можно более непринужденно. — Что-то случилось?

— Наверное, — Пако посмотрел ей в глаза. — Пожалуй. Я помолвлен. С Аделиной Крамской-Фалькон. Мне показалось, что друзья должны о таком говорить. Правда же?

Ноготь большого пальца правой руки впился в ладонь левой, но она не заметила боли.

— Немного неожиданно, — она заметила, улыбнувшись. — Ну, поздравляю.

— И ты больше ничего не скажешь? — Пако, казалось, выглядел разочарованным.