Околоквиддич

— Аделина не успела убить Финиста. Она применила блестем, румынское проклятие, в сочетании с Сектумсемпрой. Но она не смогла смотреть, как Фалькон истекает кровью и умирает. Аделина в ужасе убежала, а Финист спасся, превратившись в сокола. На фоне стресса у парня отшибло память, и он не помнил, кто напал на него, но возвращаться в Дурмстранг боялся — он давно подозревал, что Бжезинский хочет его деньги и не будет его спасать, в случае чего. Кстати, у меня к вам последний вопрос: знаете, как студентка, способная разве что джем готовить, придумала такое извращенное заклинание? Откуда она знала о существовании Сектумсемпры — ведь это заклинание появилось в Хогвартсе, можете догадаться? Профессор Бжезинский, вы не хотите рассказать об этом? — Пако подошел к Бжезинскому и, опершись на стол, посмотрел ему прямо в глаза.

— Я не знаю, — прошипел директор.

— Это он все! — вскрикнула Аделина. — Я была под Империусом, а потом он испугал меня, что я попаду в Азкабан! Он сказал: выйдешь замуж, и тебя никто не тронет! А деньги Фальконов поделим!

Теперь в зале происходила какая-то ужасная неразбериха. Станимира бросилась к отцу, но ее тут же оттеснили.

— Спокойно! — послышался чей-то мощный голос. — Меня зовут Антон Белый, я глава Восточноевропейского союза магов! Тихо! Мистер Уизли, откуда вы узнали эту информацию?

— У меня есть свидетель несостоявшегося убийства, — спокойно ответил Пако. — Альби, выйди сюда!— рядом с Пако показался худенький мальчик в коричневой мантии. — Альбус в этот день случайно оказался в Дурмстранге, воспользовавшись порохом доктора Иржи Чаянека, и увидел то, что случилось.

— Откуда вам известно, что Финист жив? — продолжал Антон Белый с напором. — Господин Поттер и это видел? Где сейчас Финист, вы можете сказать?

Пако дружелюбно улыбнулся и произнес:

—Господин Белый! Он как раз за вашей спиной.

Глава магов Восточной Европы резко обернулся, а вместе с ним обернулись и все гости.

У двери стоял Финист Фалькон. Его волосы торчали, а все лицо было в синяках. Через тонкую ткань мантии прорисовывались крепкие мышцы, и он совсем не был похож на себя. Но все-таки это был он, Финист Фалькон, живой и невредимый.

Станимира почувствовала, что земля уходит из-под ног. Заметив ее в толпе, Финист бросился к ней, расталкивая всех на пути.

— Финист… — она медленно дотронулась до его щеки, словно не веря, что все это наяву.

— Прости, я был таким таким идиотом, — шептал Фалькон, обнимая Станимиру. — Теперь все будет хорошо.

— Аделина Крамская-Фалькон и директор Бжезинский, вы арестованы по подозрению в убийстве, — слышится голос Антона Белого.

Стивен Купер из британского министерства запирает заклинаниями окна и двери, не давая преступникам скрыться. Аппарировать они и так не могут.

Слишком много свидетелей. Признание Аделины. Живой Фалькон. Суматоха.

Станимира ищет глазами Пако, но не может найти.

Он исчез.

Глава 27

Вся стена — от пола до потолка — выложена узорчатой плиткой. На полу лежит мягкий ковер, на который так приятно поставить ноги. На большом деревянном столе дымится тарелка с лепешками.

— Ешь, — женщина в платке ставит лепешки перед Станимирой, и та берет одну.

Фатима — так ее зовут — не очень хорошо говорит по-английски, общается в основном глаголами — ешь, пей, возьми. На вид ей около семидесяти пяти, то есть она старше Ибрагима лет на сорок, если не больше.

— Так вы — первая жена Ибрагима? — Станимира пытается хоть как-то завязать разговор. Фатима отрицательно мотает головой.

У Ибрагима есть еще одна жена — красавица Латтифа, которая жалуется Станимире, что совсем не хочет носить платок, ведь он скрывает ее роскошные волосы. У Латтифы и Ибрагима трое детей, слышно, как они ругаются из-за игрушек за стеной. Станимире казалось, что по всем законам жанра стареющая и немногословная Фатима должна быть первой женой, которую однажды заменили на красивую и молодую.

— Два, — Фатима показывает два пальца и затем на себя.

— А, вторая жена, — говорит Станимира.

— Вторая жена, — повторяет Фатима. — Мой муж умереть пять лет назад. По закону магов Турции я умереть с ним, если не выйти замуж. Но кому я нужна? Ибрагим взять меня замуж и кормить, как родную мать. Спасти меня от смерти.

От страшной истории Станимиру передергивает.

— Я бы могла умереть за Ибрагим, — говорит Фатима, помедлив. — Он заслуживает умереть за него. Пей чай. Ешь.