Околоквиддич

— Никто не разбирается! Запомни несколько ничего не значащих определений: насыщенно, терпко, глубоко. И сразу переводи разговор на другую тему, вот так, — Клебер принял картинную позу и, отхлебнув из воображаемого бокала, скривил губы, — Насыщенный вкус. Кстати, в Черногории, где я была с отцом прошлым летом, есть еще более терпкое вино — похоже на Брунелло, только Брунелло более глубокое. Поняла?

— Мы с отцом были в Венгрии прошлым летом… А в Черногории — позапрошлым…

— О Боже, Стани, кого это парит! — стилист заламывает руки. — Просто неси всякую чушь! И не пей игристого — вот и все.

Станимира встает, и Себастьян набрасывает ей на плечи легкую бордовую мантию. На подкладке почти незаметно мерцают вензели LV. Волосы лежат мягкими естественными волнами.

— Не смей носить вензелем вверх, — Клебер корчит в зеркало забавную рожицу. — И не забывай про сов. Ты — манифик.

Международный портал был в Хитроу. Люди оглядывались на Станимиру, шедшую по терминалу аэропорта, в обтягивающем платье в тон мантии.

— Они думают, ты знаменитость, — улыбался Финист, поддерживающий ее под руку. Ее мантию нес тоже он. — Хотя… ты и есть знаменитость!

Станимира промолчала, только крепче схватилась за его руку: каблуки, на которых настаивал Клебер, были просто убийственными. Крам всерьез опасалась, что переломает себе все ноги.

— Это здесь, — перед стойками регистрации они свернули, и Финист толкнул какую-то совсем незаметную дверцу.

То, что увидела Станимира, поражало воображение — огромный зал, куча людей. Табличка под потолком гласила: «Terminal W». В терминале тоже были стойки регистрации, только проверяли на них не паспорта, а палочки.

— Так вот как выглядит зал международной аппарации, — восхищенно выдохнула Станимира.

— Не совсем, — улыбнулся Финист, — зал аппарации за стойками регистрации. Это терминал международных волшебных перемещений — здесь не только аппарация, но и порталы, и метлы напрокат. — Простите, у нас заказан портал на имя Финиста Фалькона, — Финист обратился к мужчине за стойкой с надписью «вип-сервис».

Мужчина был в белой рубашке и брюках и внешне ничем не отличался от маггловских работников Хитроу, однако на его груди был прикреплен бейдж с именем и надписью: «Terminal W».

— Пойдемте за мной, мисс Крам, мистер Фалькон, — проверив их палочки, служащий растянулся в улыбке. — Не желаете шампанского, пока ожидаете путешествия?

— О нет, спасибо, — отказалась Станимира, помня завет Себастьяна.

Их привели в небольшую комнату, похожую на уютный зал ожидания. В середине стоял мягкий красный диван, на который так и тянуло сесть — после прогулки на каблуках диван казался спасением, и Станимира с наслаждением откинулась на подушки.

Но неожиданно все завертелось, и земля ушла из-под ног. Диван оказался порталом. Она очнулась уже на улице — теплый ветерок слегка поднял волосы. Они с Финистом сидели в увитой цветами беседке. Аромат был пьянящим — он сбивал с ног похлеще всякого шампанского.

— О боже, Финист, это удивительно! — Станимира встала и с восхищением посмотрела на горизонт. — Какая красота!

Красное солнце медленно закатывалось за холмистый горизонт, а вокруг были зеленые горы-великаны. Подвесной мост вел в роскошный белый замок, затерянный меж холмов. Под мостом шумела горная речка. Все окна замка горели.

— Добро пожаловать в родовое гнездо Фальконов, Станимира Крам, — улыбнулся Финист.

Он взял ее под руку, и они пошли по мосту. Горный воздух сводил с ума, в небе кружили соколы, а полосы красноватого солнечного света ложились на белый камень замка.

В замке было уже много людей — женщины неземной красоты в шелестящих мантиях, их кавалеры с мужественными подбородками и хищными птичьми глазами почтительно кланялись Финисту и Станимире.

Говорили на всех восточноевропейских языках: Станимира слышала украинский, русский, румынский и даже сербский.

— О, Станимира Крам, рад вас видеть, — черноволосый мужчина в элегантной черной мантии с отложенным воротником поклонился Станимире и поцеловал ее руку.

— Милан Стойкович, — она улыбнулась. — Второй раз за неделю. Я тоже рада.

— Что будете пить? — Стойкович подозвал официанта.

— Вино. Красное. Сухое, — отчеканила Станимира.

— Попробуйте Монтальчино две тысячи четвертого года, — в руках в официанта материализовался кубок из резного стекла и бутылка. Он плеснул в бокал совсем чуть-чуть.

Станимира сделала маленький глоток.

— Насыщенный вкус, — сказала она, пробуя букет. — Похоже на… черногорский Вранац, но чуть более терпкое…

— Похоже, вы разбираетесь в вине, — улыбнулся Милан Стойкович. — Мне больше всего нравится аргентинское, а вам?

— Мне тоже, — услышала Станимира знакомый голос, и Милан Стойкович поспешил ретироваться и смешаться с остальными гостями.

Мариса! Тренер Уизли выглядела лучше всех: шикарные темные волосы не уложены, а струятся по плечам, словно змеи, темно-синяя мантия, надетая поверх простого платья, красиво облегает худую спортивную фигуру.

— Тренер Уизли, — Станимира не может сдержать радостной улыбки.