Околоквиддич

Пако пропал, и от этого не спасают ни удивительные книги из библиотеки Уизли, ни придумывание схем, ни квиддич, ни изнурительные тренировки. Каждое дождливое лондонское утро, когда Станимира диким усилием воли вытаскивает себя на пробежку, она задерживается у двери, чтобы посмотреть на письма, которые присылают Уизли. В куче конвертов нет ни одного из Аргентины.

Зато Финист появляется каждый день. Он присылает Станимире цветы и заботливо смазывает коленки вонючей мазью, которую делают у него в Карпатах. Из сборной Украины его выгнали, но народ вовсе не считает Фалькона предателем — наоборот, все приветствуют чудесно ожившего героя и жаждут новых подробностей его жизни. Насколько повредился его рассудок, что он стал считать себя другим человеком? Как он вспомнил, кто он такой?

«Я оказался на улице в районе Сан-Тельмо, не помня, кто я, откуда и как меня зовут, — рассказывал он» Украинскому Пророку«. — Я назвался Родриго — мне казалось, это и есть мое настоящее имя. Я пришел на базу сборной Аргентины рано утром — мне было негде жить, и я решил, что смогу жить на базе. Ко всем членам сборной, включая тренеров и весь персонал, я применил легиллименцию — они взяли меня в команду, несмотря на то, что я не говорил по-испански. И там был Франсиско Уизли, мой старый знакомый по юниорскому чемпионату, которого я, конечно, не узнал. Из-за моего заклинания Уизли тоже меня не признал, но предложил пожить у него в районе Сан-Тельмо. Правда, спустя два месяца мое сознание начало выравниваться, а Франсиско неосознанно смог противостоять моей магии — и представляете, однажды он меня узнал! Узнал и чуть не сошел с ума! Ведь все считали меня мертвым! Он понял: стоит мне вернуться сейчас, как меня снова попытаются убить! Франсиско сопоставил факты и нашел нападавших. И вот я здесь. Я снова помню, кто я, и это удивительно. До сих пор не пойму, как я оказался в Буэнос-Айресе — скорее всего, попал в какой-то случайно открывшийся портал, как вы знаете, в порталы часто залетают неосторожные птицы»…. И так — раз за разом, от газеты к газете. Ложь Финиста была гладкой и красивой, и самое главное — это была ложь во спасение. Эта ложь спасала Пако — если он был под действием заклятья, никто не мог обвинить его в нарочном укрытии Финиста Фалькона от магической общественности.

— А если серьезно, почему он согласился? — спросила Станимира, когда они с Финистом прогуливались по центру Лондона. Она встала рядом с музеем Tate Modern и задумчиво смотрела на Собор святого Павла. — Почему он согласился тебя спрятать?

— Потому что я его попросил, — ответил Финист, пожав плечами. — Тебе не холодно? — и он дотрагивается до ее щеки теплой рукой. — Смотри, ты совсем замерзла.

— Зачем ему вообще приспичило тебя искать? — от прикосновения Финиста Станимира начинает дрожать еще сильнее — но холод тут ни при чем. — Я не знала, что вы… как-то связаны.

— Я тоже не знал, — Финист снимает свой модный двубортный плащ и укутывает в него Станимиру. — Но если бы не он, меня бы никто не нашел. Я у него в неоплатном долгу.

В Лондоне становится все холоднее. Плащ Финиста сшит из дорогой ткани — он не греет, но в нем уютнее и словно теплее. Огромная дождевая капля падает Крам на нос. Она хочет спросить Финиста, почему он не говорил, что жив, почему не послал хоть одну весточку, но говорить не хочется — получилось как получилось.

— Стани, — Финист мягко берет ее за руку и переплетает пальцы. — Я буду рад, если ты будешь сопровождать меня на приеме в эти выходные.

— На приеме? — Станимира словно выныривает из тяжелого сновидения.

— Да, родители устраивают прием в честь моего чудесного возвращения. Я покажу тебе Карпаты, там удивительно красиво.

— Конечно, — Станимира улыбается, смахивая капли с лица. — С удовольствием. Кажется, игр в эти выходные нет…

Финист раскрывает зонт. Собор святого Павла кажется призраком, вышедшим из густого тумана. Люди бегут по мосту Миллениум, еле успевая спрятаться. Станимира делает несколько шагов вперед и, лишившись спасительного укрытия зонта, со всего размаха наступает в лужу. Разлетаются брызги, Финист смеется. Если бы у нее была метла, она бы пролетела на огромной скорости над грязной Темзой, едва не врезаясь в балки мостов, она бы поднялась высоко-высоко, чтобы там, обессилев, крикнуть: «В чем подвох?».

Но подвоха нет.

… — И запомни, — Себастьян Клебер накручивает волосы Станимиры на круглую щетку, — держись подальше от сов.

— В смысле? — Крам ерзает на стуле, рассматривая новую себя. — От сов?

— Да-да, милая, увидишь сову — уходи куда подальше. И не дай бог тебе зайти в совятню!

— Не совсем понимаю, о чем ты, но ладно.

— И не пей ничего игристого. И особенно — игристого и сладкого. Считай — тебе крышка.

— А что тогда пить? — неуверенно спрашивает Станимира.

— Вино. Красное. Сухое.

— Но я совсем не разбираюсь в вине.