Околоквиддич

Глава 28

Дышать. Дышать ровно — вдох-выдох. Дышать, даже когда боль в мышцах достигает апогея, и голос Марисы слышится словно издалека: «Крам, ниже! Еще ниже!». Она приседает еще ниже, держа в согнутых руках метлу и стараясь выпрямить спину. Несколько секунд, можно отдышаться и все начинается заново — прыжок, прыжок, вниз, вниз, вниз. Спустя несколько минут после начала тренировки Станимира уже ненавидит все на свете: себя, Марису, которая подпрыгивает выше всех и опускается ниже всех, раздражающе-бодрую музыку, этот чертов квиддич и бесконечную боль. Но проходит время, дыхание кое-как выравнивается, а сознание — отключается. Можно слушать музыку, ловить ритм и не думать ни о чем — только о том, когда все это закончится. Обычно команда тренируется на улице, но сегодня зарядил такой дождь, что Мариса и Захария решили тренироваться в зале. Спортивный центр на незаметной улице Короля Генри Восьмого (пересекающей Косой переулок в одной из самых узких его частей) был построен несколько лет назад на деньги Фреда и Джорджа. Управляющей стала жена Билла Флер, которая на удивление легко справлялась с этой ролью. Благодаря сумасшедшему обаянию ей удавалось привлечь лучших тренеров — а что было еще нужно?

«Осы» тренировались тут редко — Захария всегда говорил, что тренировки на метле, в«полевых условиях» важнее для игрока в квиддич, чем«обычный фитнес для дураков». Но Станимире нравился «фитнес для дураков»: в зале, где они занимались, было тепло, светло, звучала веселая музыка, а на входе их встречала красотка Флер — при одном взгляде на нее хотелось поднимать штангу до изнеможения, чтобы получить такую фигуру. «Фитнес для дураков» отключал мозг, учил его выполнять простейшие команды через«не могу»: встать, упасть, упор, вверх, вниз, вниз, вниз. Не думать о Пако. Не думать о Пако, пока руки дрожат в «планке» — прекрасно.

После тренировки Станимира ползет в душ, а потом садится в кафе на первом этаже, чтобы чем-нибудь перекусить. Обычно все тоже присоединяются, что сегодня товарищи по команде разбежались, сославшись на какие-то свои дела.

— Как называется этот спортивный центр?

Станимира вздрагивает, потому что тот, кто к ней обращается, говорит по-сербски.

— «Флер».

— Как это эгоистично — называть бизнес в честь себя любимой.

— Не все ли равно, как называется центр, если тут отличное оборудование и тренеры? — немного раздраженно отвечает Станимира.

— Ваша правда. Мне порекомендовали это место как лучший клуб в Лондоне. Тут дорого.

— Оно того стоит.

— Я присяду?

— Пожалуйста.

Незнакомец садится. Он не слишком высок, но крепок — майка-борцовка обтягивает его мощный торс и, кажется, может порваться в любую секунду. Иссиня-черные волосы уже тронули широкие мазки серебряной седины. Его лицо напоминало лицо солдата, прошедшего войну: глубоко посаженные голубые глаза смерили Станимиру острым внимательным взглядом, тонкие губы вытянулись в одну линию, твердый подбородок был гордо поднят.

— Вы меня узнали? — спрашивает он, и в его голосе не слышится ни намека на любопытство.

— Да, господин Стойкович, — Станимира кивнула. — Хотя странно видеть вас здесь.

— Вы не выглядите удивленной, — Милан Стойкович, ловец сборной Сербии, все еще изучает лицо Станимиры, словно пытаясь определить, что она за человек.

— В последнее время со мной столько всего произошло, что, кажется, я разучилась выражать удивление.

— Что это у вас? — Милан Стойкович обращает внимание на разглаженный листок пергамента, который лежит перед Станимирой. — Придумываете новые схемы?

— Мариса дает мне задачки на логику.

— Зачем вы выдвинули загонщиков так далеко вперед?

Станимира смутилась:

— Я просто пробую. Смотрю, что получится, если отодвинуть крайнего охотника назад.

— Я вас понял, — спокойно ответил Стойкович. — Вы пытаетесь играть в тотальный квиддич. Жаль вас разочаровывать, такие схемы не работают.

— В «Осах» работают, — Станимира кривится. Кажется, еще секунда, и она потеряет терпение. Да, Милан Стойкович — живая легенда, но, кажется, его мнения никто не спрашивал.

— Именно поэтому у вас разбито лицо после матча, — не слишком вежливо говорит сербский ловец. — Еще немножко, и вас по частям не соберут.

— Давайте я буду прятаться, пока загонщики получают травмы. Ведь это так интересно.

— Ловец на поле главный, — Милан Стойкович поворачивает листок пергамента к себе и долго смотрит на чернильные каракули Станимиры. — Загонщики должны подставляться. Они больше ничего не умеют.

— Я передам это Вуйчичу и Ивановичу. Они же сейчас загонщики сборной Сербии? — огрызается Станимира, но Милана Стойковича это только веселит.

— Странно, что ловца Станимиру Крам не воспитывали с чувством превосходства к собственной персоне, — отвечает он, и тонкие губы гнутся в улыбку-полумесяц. — Тогда мажьте свои синяки и радуйте зрителей. Был рад познакомиться! — и он встает и направляется к выходу.

Станимира в растерянности смотрит на схему. Внутренний голос дразнит и издевается: «А вот Пако знал бы, как выкрутиться».