Олеся Свиридова

За годы этот щит изрядно обветшал. То ли ликвидация стройки оказалась слишком дорогостоящей, то ли… не знаю. В прошлый выходной я взял зеркалку и сел на 43 автобус. Пара фотографий торчащих балок и присыпанных снегом крошащихся бетонных плит на сайте городского издания, вот что мне представлялось.

Автомобиль у меня есть. Я не знаю, почему я решил оставить его на стоянке, да еще в такой холод. Мелькнуло какое-то неясное воспоминание о том капитане, что беседовал со мной в редакции шесть лет назад. Неофициально.

Загородный рынок ликвидировали, маршрут автобуса сократили, и до пустыря мне пришлось идти около километра. Человека, бегущего со стройки, я заметил издалека. На парне был один только свитер, дыхание рвано и шумно вырывалось изо рта, легкие кроссовки оставляли четкие следы на едва покрытой снегом черной земле. Мимо меня он пробежал, не остановившись, даже не задержав на мне взгляд вытаращенных ошалелых глаз.

Минуту я постоял, глядя ему вслед, а потом побрел обратно к автобусной остановке, апатично хваля себя за то, что не взял автомобиль. Засветился бы еще где-нибудь на камеру. Ну его. Что бы там ни было, не хочу вляпываться в это никаким боком.